Но на этом берегу они сначала отвели нас на паром, уходивший почти через час (за это время загрузился и уплыл другой борт - и кажется там не так много выбора, куда плыть). Чемодан с колесиками они носили на плечах, как впрочем многие их коллеги, от которых мы не успевали отмахаться. Он на это не рассчитан, прогибался на треть внутрь и его "сотовые" пластиковые стенки, зашитые в ткань оболочки, в итоге рассыпались на много отдельных пластинок, из которых слишком легко вываливаются ручки, энергично дёргаемые носильщиками. В общем, эта часть сервиса нам скорее не понравилась, но деться оказалось некуда - пока мы на кассе оплачивали вход в порт, наши вещи уже оказались на выносливых плечах. Ну, хотя бы ничто внутри не сломалось и мы не переутомились таскать это на третий этаж парома ,)
Как уже знают наши внимательные читатели, на борту сначала было хорошо, а потом прибежали толпы курильщиков. В Индонезии курит около 80% мужского населения и несколько женщин, причем местное курево явно покрепче простого европейского табака ,( И видимо смертная казнь за ввоз наркотиков, включая курильные травки, к которым легкомысленно относятся во многих странах Европы и Ближнего Востока - это не забота о здоровье граждан, а жёсткая защита внутреннего рынка и отечественного производителя. Хорошо, что АвтоВАЗ такими методами не обороняется от импортных автомобилей ,)
В итоге Катя под солнцем и ливнем (в плаще) ехала на палубе, а я сторожил вещи в салоне, обмотавшись мокрой медицинской маской, влажной салфеткой для ароматности, и поднятыми воротниками всего, что их имело.
Радостно спустившись на берег со свежим воздухом, мы познакомились с Лео - сотрудником минтуризма или около того (даже бейджик и корочка есть), готовым подрабатывать на стороне с выгодой для путешественника. Мы направились с ним в ресторанчик с неострой едой, обсудить детали.
Как оказалось в грядущие дни, мы уже переели местной экзотичной кухни, выбирая ее в ресторанах на Бали, но на Яве выбора почти не было, и нейтральную еду надо было специально искать.
Спланировав весь маршрут отсюда и до автобуса в Йогьякарту (отсюда же), мы договорились о цене (примерно какую ожидали, и от полутора до пяти раз ниже предложений на Бали), оплатили и поехали. Мы даже несколько обеспечили свое пребывание в самой Йогьякарте - Лео передавал нас своему коллеге, который встречал нас с автобуса. В единожды оплаченную сумму входили водители с машинами и топливо, а при поездке с Лео - также экскурсии, питание и проживание.
Первым пунктом были кофейные плантации и серный кратер горы Кава-Иджен (Kawah Ijen) или Кава-Ийен, кто как говорит - и туда было бы лучше проехать сегодня же, с ночевкой в единственном пансионе на горе. Это немного дороже ночевки внизу с выездом рано утром, но так больше дел и обзоров успеется за следующий день. И мы будем посвежее перед забегом на гору.
Увы, нас никто предупреждал о состоянии дорог на этом острове. Мы знали, что они "не очень хорошие", но настолько!? Оказывается, дороги на Бали - просто замечательные!
На Яве имеется госплан, и из-за коррупции и разворовывания в нём несколько раз переносилось восстановление этих неоднократно размытых оврагов, некогда покрытых асфальтом. Часть дороги принадлежит частным плантациям и покрыта хорошо. Но соединяющие их государственные сегменты практически разрушены, и бизнес не может договориться починить их даже за свой счет. Несмотря на это, там достаточно регулярный трафик грузовиков плантаций и шахт, мотоциклов и легковых машин на высокой подвеске с туристами. Вертолеты не летают, хотя ТАМ за это можно было бы и заплатить.
Нас швыряло из стороны в сторону, и руки устали держаться за рамы и ручки. В чем-то это было похлеще полетов с Брюсом или плавания на остров Лэди Масгрэйв. Несколько раз наш паркетный джип Тойота Аванза застревал на размытых частях шоссе, не найдя опоры под колесами, но найдя ее пузом.
Внизу дорога проходила почти полого, через каучуковые плантации и резиновые заводы. Их заложили еще датчане-колонизаторы, но получив не так давно независимость, индонезийцы продолжили снабжать мир каучуком, латексом и резиной.
В этот день был некий мусульманский праздник, и на плантациях, как в общедоступных рощах у нас, устраивала пикники молодежь.
Мы вышли в лес посмотреть как растет каучук. Оказалось, это аккуратные шеренги (точнее, квадратная сетка) высоких деревьев, похожих на фонарные столбы, с которых годами косой насечкой на одной половине ствола сцарапывают кору. Долями миллиметра, лишь бы чуть-чуть соскоблить. Лет через пять этой коре дают отрасти и начинают нарезать другую сторону дерева.
На получающемся полусантиметровом уступе коры моментально выступает липкая белая жидкость, которая стекает вдоль спиральной насечки в прибитую к стволу металлическую воронку, под которой вбит гвоздик или крючок для подвески ведерка. Собирается немало, несколько "кубиков" в первые пару минут.
Намотав себе на руки самодельные мокрые еще перчатки, мы поехали дальше (перчатки в итоге не получились, но идея была забавная). Миновав низинные деревни и плантации еще какой-то растительности, включая корицу (от которой мы отломали себе несколько лоскутов вкусной и ароматной коры), мы попали на бездорожье. Пройдя несколько кругов этого ада, мы оказались в более высокогорных долинах, где растет кофе Арабика. Обычно оно низинное, но здесь его климат устраивает, а вредителей мало.
Мы попали в сезон между урожаями, когда почти все кофейные ягоды были зелеными - лишь несколько были пунцово-фиолетовыми, стремясь к иссиня-черному. Я проверил с гидом, правда ли они похожи на вишню - трудно сказать, поскольку плоды были неспелые и кисловатые, но что съедобные - это да, правда.
В конце концов наш шофер, "козыряя" мелкими купюрами около многочисленных плантационных шлагбаумов, ворот и блокпостов, проехал мимо шахтерского поселка Кава Ийен, потом другого крупного поселка, и вскоре мы остановились около Arabica Homestay hotel.
Это единственная гостиница в районе, расположенная на возвышенности посреди окружающей долины, и она составлена из нескольких одноэтажных корпусов. Санузел традиционный местный, то есть в углу построена ёмкость для воды (бетонная стенка, облицованная кафелем), снизу с дырочкой для слива воды на пол и далее в водосток, которая заткнута деревянной пробкой (как от бутылки вина). В эту ванну, сечением фут на два и метровой глубиной, наливается вода из настенного крана, и уже оттуда черпается специальной кастрюлькой для слива в унитаз. Возможно, эта ёмкость используется и для стирки, или хранит аварийный запас воды для купания и умывания с применением ковшика. К счастью, сейчас вода из стены подавалась в кран при раковине и в душ, и газовая колонка работала, так что мыться можно было с комфортом.
Расстелив кровать, Катя обнаружила, что на ней постелена одна простыня, прямо на которой лежит плотное одеяло. Она послала меня раздобыть пододеяльник или хотя бы вторую простыню, и такой запрос поставил сотрудников гостиницы в ступор: "Но там уже есть простыня, верно?" Про существование пододеяльников они, похоже, еще не слышали. В дело включился Лео, и уточнил - мы действительно хотим вторую простыню. "Ну, если господам европейцам так будет угодно - пожалуйста!.."
Позже, в крутой гостинице в Йогйякарте, мы обнаружили пододеяльник, уложенный над одеялом. Там уже поняли, что европейцам надо две простыни, но еще не поняли - зачем. Несмотря на наши ежедневные усилия - каждый день они перестилали кровать в исходное состояние.
Поселившись, я вышел посмотреть на окрестности. Задний двор выходил на огромную бетонную площадь для сушки кофейных зерен и автопогрузки. Эта ценная территория отгораживалась от гостиницы живой оградой из колючих кустов и рвом-ручьем в бетонном желобе (возможно, это часть системы для разделения мякоти и зерен кофе), окруженным металлическими заборами с колючей проволокой. Как раз около гостиничного двора в заборе были воротца, ведущие на горбатый деревянный мостик через ручей. Ограждение невысокое и не мешает любоваться горами и закатом на дальнем плане, но и пройти не дает.
Рядом с парадным въездом гостиницы был симпатичный парк из кустов, цветов и скульптур, а через дорогу - сосновая роща, оплетенная гибискусами. Борясь за их выживание дома, мы поражаемся, сколько очень разных и весьма живучих родственников этого красивого цветка мы встречаем на разных континентах в теплых широтах. И почти везде это крупные кусты или небольшие деревья.
С опушки на краю обрыва открывался неплохой обзор. С одной стороны холма был тот крупный поселок, который мы проехали незадолго до гостиницы. В нем унылые завывания из репродукторов на башне мечети звали всех правоверных на службу. С другой стороны, под опушкой, были какие-то аккуратные поля, разлинованные веревочками вдоль грядок, местами затянутые сеткой и защищенные разнообразными, но не затейливыми пугалами из одежды на ветках или бамбуковых прутьев. Вроде бы здесь выращивают клубнику (около гостиницы тоже есть несколько грядок, накрытых полиэтиленом), но недавний урожай ушел накануне и нам не достался.
Обычно гостей тут бесплатно угощают свежей местной продукцией. Как минимум, в холле гостиничного корпуса с рестораном был неограниченный доступ к местным сортам пьяняще-крепкого кофе. Понравившиеся элитные сорта Арабики и Робусты можно купить с собой (вечером - утром не успеется). Мы попали между урожайными сезонами, так что в запасах отеля оставались лишь пакеты молотого кофе - зернового уже не было, поэтому мы купили лишь немного - на первое время после возвращения домой. Они продаются относительно недешево, но в 5-10 раз дешевле аналогов, "самостоятельно" добравшихся до магазинов в России. Кроме выращиваемых здесь же сортов обычного крепкого и "мужского" (раз в дцать крепче) кофе, в магазине отеля можно было купить Копи Лувак (хотя, кажется, участвующие в производстве мангусты тут не водятся) и орешки Макадамии.
Уже темнело, и вскоре нас торжественно пригласили на трапезу. Специально для нас была изготовлена более-менее европейская и морская кухня - вместо традиционной сверх-пряной курицы, а местным кошкам с короткими хвостами и голодными глазами очень понравились креветочные крекеры из воздушного риса. А Катя и не знала, что смогла так соскучиться по куриному бульону!
Наутро мы стартовали затемно, около 4 утра - к рассвету надо быть уже на горе, чтобы сравнить виды до и после темноты.
В деревне у подножья гостиницы на обочинах маячили привидения - это верующие в белых халатах шли на первую службу в пять часов утра.
Когда мы приехали к подножью Кава Ийена, уже светало, но в горах до настоящего рассвета - с прямыми лучами солнца - еще было много времени в запасе. Нас встретил проводник из бывших шахтеров, сносно знающий английский (не знаю почему, но многие шахтеры и проводники бегло говорят на французском, как впрочем и многие туристы), а наш Лео остался отсыпаться в машине перед дальнейшей дорогой.
Совместно они нам пояснили правила, которые здесь сложились - что шахтеров-носильщиков можно фотографировать и они охотно позируют, зарабатывая за это от нас одну-две сигареты (пачки продаются при входе). Курят почти все, несмотря на и так токсичную серную атмосферу, даже в непроглядном серном тумане самого кратера, хотя наш гид отказался. Те из них, кто хотят заработать денег, продают сувениры - красивые слитки и "сосульки" серного камня или статуэтки из него. Небольшой дешёвый сувенир стоит как десяток кило сдаваемой серы и служит ощутимой прибавкой к жалованию.
Их рабочий день состоит в одной двойной прогулке по горе, занимающей до 6 часов. Сначала носильщик поднимается три километра вверх (по нашим оценкам, средний уклон 30 градусов) и спускается в серный кратер (где происходит таинство добычи серы, опутанное плотными клубами серо-зеленоватого дыма) с двумя контейнерами. Каждый из них отдаленно напоминает пару ведер на коромысле и представляет собой пару плетеных корзинок, жестко надетых на палку (круглую как от швабры, или доску с сечением спичечного коробка) длиной метр-полтора - итого в день переносится четыре корзинки серы.
Мы (возможно, под влиянием компьютерных игрушек или фильмов) ожидали, что сера является порошком. Оказалось, что ее добывают в виде крупных и массивных пластов, толщиной в ладонь и площадью с протвень, по текстуре похожих на известняк или песчаник, но ярко-желтого цвета иногда с зеленоватым оттенком, равномерного - без примесей; небольшие куски похожи на камни в кулак размером. Некоторые пласты или куски напоминают огромные или маленькие сосульки - взятые с поверхности, они явно осадились по крупицам и выпарились из раствора, вынесенного мирным вулканом из горных глубин. Порода мягкая, при желании можно разломить ее руками как свежий огурец - с тем же усилием и с характерным "хрумком"; в случае покупки сувениров следует обеспечить им надежную упаковку-экзоскелет. Как выяснилось, камни серы практически не пахнут, и по словам гида - не горят.
Нагруженное серой (а также инструментами - отбойным молотком и т.п.) коромысло обычно весит более 90кг, но некоторые рекордсмены носят 110 кило, а работники послабее и постарше - 60-70. Некоторые и впрямь выглядят сухими жилистыми старичками, но не исключено, что с такой работой и окружающей средой могут быть моложе сорока.
Нагрузив оба контейнера кусками серы где-то в непроглядном и плотном серном тумане на дне кратера - отсюда он и появляется - носильщики поочередно несут свои коромысла на гребень кратера, а потом вниз, на станцию взвешивания для начисления заработка и краткого отдыха, и, наконец, в долину. Пробежав метров 300 с одной ношей, носильщики оставляют ее у тропы и налегке, отдыхаючи, возвращаются за второй. Такими перебежками до полуденного зноя им нужно оказаться внизу...
За последнее время цена серы при сдаче поднялась с 600 до 850 рупий за килограмм, так что дневной заработок сейчас типично составляет 12 долларов (плюс сувениры до доллара за штуку) и считается весьма неплохим доходом. Носильщики-рекордсмены претендуют на целую двадцатку!..
На прииске ежедневно работают 300 носильщиков, содержащих целые семьи. Одни работают целую неделю, чтя "выходные" дни своей религии, другие "сменами" по несколько дней работы подряд, затем несколько дней отдыхая и лечась от дышания серой. У них нет образования, и такой тяжелый физический труд оказывается единственным законным способом прокормиться. Почти никто из них не бывал дальше Баньюванги; некоторые работники приезжают оттуда на недельные смены на грузовиках, отвозящих серу, другие постоянно живут в поселке около шахты вместе со своими семьями. Жены и дети ведут приусадебные хозяйства - выращивают еду, пасут коров - и их труды формируют немалую часть семейного бюджета, съедаемого медициной, жильём, необходимыми покупками, церковными сборами. Те, кто побогаче и подальновиднее, отправляют детей в школы, чтобы обеспечить им лучшую жизнь, и это тоже немалого стоит.
Если вы будете склонны пожаловаться на трудную жизнь и малые доходы, подумайте еще раз о таких шахтерах. Вы хотя бы смогли это прочитать, и у вас есть на чём! ,)
Туристы с гидами, пыхтя, карабкаются по горной тропе. Уклон немалый, и быстро начинают болеть колени. Мимо нас резво пробегают носильщики-шахтеры, обгоняя и на подъёмах, и на спусках, хоть гружёные, хоть порожние. Многие из них по пояс раздеты, и деревянная перекладина коромысла лежит прямо на плечах, без шарфов или иных прослоек.
Первая треть пути идет прямо на гору с относительно маленьким уклоном, градусов до двадцати, так что тут есть следы машин и даже домики или деревянные "грибочки" со скамейками, которые могут быть автобусными остановками. Вдоль дороги на столбиках подвешены массивные чугунные горшки - это мусорки. Вокруг зеленеют джунгли, а в кронах деревьев летают стаи обезьян. Свежо - лишь в просветах через гущу видно склон, по которому стекает дымка, и в провале сверху угадывается край кратера.
В 900 метрах от начала дороги (она размечена путевыми столбами) широкая потенциально проезжая грунтовка становится узкой метровой тропинкой, резко уходящей вверх, и встречным потокам людей зачастую приходится старательно расходиться. Вокруг все так же зеленеют джунгли, но тропинка все чаще идет не вдоль линии склона, а вьется по нему размашистым серпантином.
Наконец, мы поднимаемся к сортировочной станции, площадка рядом с которой завалена кучами серы. Это длинное одноэтажное деревянное здание, похожее на вокзал, хотя кроме тропинки дорог рядом нет. Есть даже окошко кассы, в которой носильщики получают квитанцию о взвешивании принесенной ими серы. Рядом стоят весы, и висящее на нем коромысло тянет на 105 кило. Увидев наш интерес, сияющий богатырским здоровьем молодой парень показывает на соседнее коромысло и предъявляет бумажку - voici, 120кг!
Дальше тропинка вьется вдоль горы, в которую она врезана, так что слева у нас всегда разноцветная стена из разных минералов, а справа - обрыв. Уровень деревьев вскоре кончается, и мы можем с высоты посмотреть на пройденный путь и поискать блёстку нашей машины где-то далеко внизу. Рядом величественно возвышаются многочисленные горы, и мы оказываемся на уровне некоторых зеленых или каменистых вершин.
Если на большей части подъёма воздух чистый или со слабым серным ароматом, то после очередного поворота мы попадаем в зону поражения непрекращающимся облаком серы, исходящим из кратера и стелющимся по ложбине на склоне горы. Здесь все выглядит иначе!
Земля становится если не пустынной, то покрытой низкими цепкими кустиками, но зеленое буйство джунглей в нескольких шагах назад сменяется выцветшим ржаво-рыжим и серым пейзажем. Яркое утреннее солнце, недавно сиявшее на открытых склонах, теперь еле пробивается через плотную серую завесу и выглядит как маленькая размытая белая клякса. От тяжелого серного запаха иногда перехватывает дыхание, и он пробивается через влажную медицинскую маску и тонкий шарф. Но в принципе к нему легко привыкнуть, и для меня скоро перестает проблемой как быть там, так и дышать. Но Катя думает иначе и постоянно подгоняет - она хочет дойти до финиша, сесть и дышать лишь поверхностно. Так что я то фотографирую, то бегу за ней и проводником.
Навстречу вереницей муравьёв идут работяги, без масок, многие с сигаретами и загорелым голым торсом, мускулистые или щуплые на вид, но несущие груз в полтора-два своих веса...
И вот мы поднимаемся на кромку вулкана. Чаша круглая и относительно глубокая с высокими отвесными стенами, но в паре мест края отбиты. Наша дорога идет через перевал на одной из этих выбоин, длиной метров двести, затянутой перетекающим серным дымом и заканчивающейся спуском в невидимый Ад и уступом над ним - "насестом" для туристов. К ним ведет кажущаяся узкой тропинка между двух уходящих вниз склонов, но на ней могут разойтись несколько людей. Направо в серую безжизненную пустыню склона стекает облако серного дыма, а налево открывается величественный вид - с неземной подсветкой, угрюмыми бледными цветами и тонами серого, без звуков живой природы и с запахами преисподней перед нами разворачивается настоящий Амфитеатр Ада!
И вот мы с дюжиной других туристов из разных стран Европы, Азии и Ближнего Востока сидим на "насесте" Амфитеатра, неподалеку тусуются приведшие нас гиды. Почти у всех туристов замотано полголовы, дышат через ткань. Большинство туристов молодые пары или тройки, но есть несколько взрослых среднего возраста. Позади на тропе остались и весьма пожилые туристы, приехавшие позже прямо из Баньюванги (мы встретили их, уже спускаясь после горного рассвета), но они в горах бегают поэнергичнее нас - наверное, новозеландцы! ,)
Некоторые соседи по насесту смотрят на всё сами, другие ловят виды через окуляры профессиональных камер на полутораметровых треногах. Сейчас всё затянуто едким серым серным дымом, но по фотографиям из Интернета мы знаем, что на заднем плане у кратера есть еще одна стена, выстроенная красивыми коричневыми горами, под которыми синеет лазурным небом озеро, а в середине кратера находится серный прииск. Пока сквозь стену дыма видно лишь вьющуюся по крутому внутреннему склону тропинку-серпантин, вдоль частых поворотов которой стоят коромысла с серными кусками, да и та растворяется во мгле в полусотне метров, как вперед, так и вниз.
Иногда по ней поднимается очередной носильщик со своим центнером серы, и на уступе перед туристами выставляет сувениры. Можно увидеть как свежие осколки серных сталактитов или сталагмитов, так и обработанные изделия - те же "сосульки" с аккуратно выточенной ножкой-основанием или вырезанные и отполированные статуэтки черепашек, зайчиков и более диковинных зверушек.
Посидев минут двадцать в сумерках - под тяжелыми облаками и клубами серного дыма, в тени возвышающейся над нами горы, мы застали подъём солнца над её кромкой, утыканной спичками деревьев где-то вдали. За минуту до того слегка ярче и отчетливее стали складки на серо-зеленоватых вертикальных склонах чаши вулкана, и подсветилась желтыми тонами тропа на перевале-выбоине, по которой мы пришли. Потом позади нас выползло солнце - такое непривычно для рассвета маленькое и бледное, словно мы сидели на Марсе. Впрочем, сцена и так неземная...
С солнцем стало заметно теплее, появились порывы ветра, и дым из кратера стал не только стелиться, но и подниматься колоссальной башней. Мы двинулись назад, и с тропы на кромке кратера нам несколько раз открылась почти полная картина - расщелины и ручьи на дне куда ведет серпантин, лазурное озеро и красивые горы на заднем плане. А потом по дуновению ветра все снова затянуло, и мы даже не знаем - успела ли картина открыться туристам "на насесте".
Дорога вниз несколько отличалась - серный запах почти разнесло ветром, или мы уже настолько к нему привыкли, что не обращали внимание. Цвета стали поживее, даже на том склоне, по которому обычно стекает серное облако. Отдаленные горы стали виднее, а проснувшиеся джунгли - зеленее и активнее. Впрочем, спускаться по крутому склону тоже сложно и утомительно, даже идя по тропе - колени устают пружинить и тормозить, чтобы мы сами не убежали в бездну. И тем удивительнее, что и на спуске нас часто обгоняли шахтеры, нагруженные своими тяжелыми коромыслами. Может быть, ноша их вдавливала в землю и не давала ни тормозить, ни неконтролируемо бежать? Или ежедневная процедура уже столь отработана?
Долго сказка сказывается, да быстро дело делается - пробежав три километра вниз по крутым и затем по пологим склонам, в конце концов мы добрались до парковки. Там нас угостили чаем с кучей бурого сахара, который неплохо восстановил наши силы. Проснувшийся Лео взял утренний коктейль - Фанту с молоком.
Подкрепившись, мы поехали на серно-кремниевый водопад. Неподалеку от поселка с гор спускается ручей, происходящий из горячего источника в кратере. Серый камень с вымоинами вокруг водопада слоистый, будто собранный из огромного количества миниатюрных Лего-деталек. Зеленоватая вода пенится в нескольких ваннах под каскадами, она все еще теплая и мыльная на ощупь. Место весьма красивое, хотя парковка невероятно замусорена бутылками и фантиками :(
Вы не поверите, но путь назад тоже проходил по бездорожью через плантации. Мы несколько раз останавливались посмотреть их и отдохнуть от трассы, и попробовать на вкус - из чего делают знакомые нам приправы и еду. Далеко не всегда материал хоть как-то похож на результат :)
Наконец дорога вышла на равнину в предгорьях, и вдоль нее зачастили деревни. С нами её разделяли скутеры с ворохом соломы, груженые товарами велосипеды, и довольно часто вело-рикши с пассажирами.
Здесь и далее на Яве удивили грузовики и автобусы среднего калибра с маркой Mitsubishi colt - нам она как-то известна по компактным легковушками. А тут это, похоже, одно из самых массовых шасси для транспорта немногим крупнее Газели или Форд-Транзита.
Пока мы оказались внизу, время приближалось к полудню. Вдоль дорог уже побрели стайки и целые шеренги школьников в форме, аккуратной и красивой, но очень разной - похоже, у каждого заведения свой фасон. Чаще всего основными цветами оказывались красный или сочетание кофейно-молочного с коричневым.
Как на полях между городками, так и на лужайках во дворах, встречались коровы. Но многие из них отличались от основной породы на Бали (похожей на безрогих тощих оленей) - тут встречались серые и черные коровы с висячими зобами. А еще куда чаще бывали хвостатые кошки. Теперь они выглядели такой экзотикой! ,)
Вдоль дорог попадались знакомые по Бали автобусные остановки на ножках. Чаще, чем там, чуть ли не раз в десяток домов, встречались небольшие мечети с пирамидами крыш и маленькими куполочками, значительно реже были крупные здания с большими куполами.
Мечети везде, включая часто поставленные автозаправочные станции. Там над пластиком красного домика с кассой и магазинчиком возвышается блестящий серебристый купол с полумесяцем, словно свернутый из конфетной алюминиевой фольги. Почти все купола металлические и серебряные по цвету, хотя многие сделаны посерьёзнее, лишь изредка они построены из белого камня.
По восточной традиции, в помещениях вежливо - и потому настоятельно ожидается от вас - быть босиком. Смущает босой проход в (весьма чистые) туалеты при автозаправочных мечетях, хотя дальше и можно омыть стопы в бассейнчике при выходе, полив их из ковшика или, если повезет, воспользовавшись чудом бегущей воды! ,)
--
// Jim Klimov
sent from a mobile, pardon any typos ,)
Комментариев нет:
Отправить комментарий