Кроме культурно-познавательной программы, оказалась у нас в Йогьякарте и геологическо-социальная. Как я многократно упоминал, незадолго до нашей поездки извергался вулкан Мерапи, один из нескольких, окружающих долину с храмами Прамбанан и Боробудур, активнейший в регионе. Он регулярно "шумит" (каждые четыре года), но раз в несколько десяти- или сто-летий устраивает особенно крупное представление. Как, например, в этом году - великие храмы впервые "накрыло" за время современной письменной истории.
Наша поездка в целом пришлась на неспокойное время в плане природных катаклизмов, которые удачно (для нас) случались в том же месте, но в другое время: череда крупных землетрясений в центральной Новой Зеландии (с полдюжины сильнее 5 баллов за 2010-2012 годы), наводнения и циклон в Австралии, два активных вулкана на Яве (мы думали посетить оба, но к не вовремя проснувшемуся Бромо доступ закрыли, да и в расписание он уже не вписался). Ну, хотя бы цунами в Японии мы не словили, в отличие от другой удачливой парочки путешественников...
Заодно мы прочувствовали, каково это - жить на пороховой бочке вдали от большой цивилизации.
Индонезия довольно близка к континенту и наполнена архитектурными памятниками, поэтому к ней на помощь приходит финансирование от ЮНЕСКО и прилетают волонтеры, которые помогают восстановить монументы. Сами индонезийцы относятся к "непогоде" по-философски. Гора еще дымится, но люди не боятся там жить: это часть единения с природой. Вулкан регулярно выдаёт региону удобрения и стройматериалы. И если он даёт жизнь, то может давать и смерть. Ему простительно. Таково колесо жизни.
Наконец, они оказались неплохо оборудованы и натренированы, чтобы бороться с последствиями.
Жители Австралии и Новой Зеландии тоже относятся к своим землетрясениям и наводнениям стоически, но как-то иначе.
Во-первых, они со школьных лет учатся поведению при катаклизмах, так что обнаруживают себя под столом около шатающейся стены раньше, чем поймут, как туда попали и почему верещат европейские гости.
Во-вторых, природа не дает им забыть доведенные до автоматизма навыки выживания, а в "мирное время" они развлекаются рискованными видами спорта для пополнения уровня адреналина. Они катаются на любом водном транспорте, особенно если его тянет ветер и/или сам ездок (на сёрфинговой доске подчас гоняют наперегонки с полноразмерными хищными акулами), бегают по горам на скорость, летают на чём получится... Что уж там, именно эти люди придумали банджи (прыгание с высоких мостов и телебашен на веревке), здесь появилась вторая в мире ассоциация горнолыжников, и отсюда пошло спасение на водах. Да, при таком активном времяпрепровождении, обывателям не нужно отдельных учений по выживанию, спасению и оказанию первой помощи. Кстати и в новостях про чудесное спасение очередного тонущего серфера в Калифорнии героем оказывается очередной австралиец...
И, в-третьих, они привыкли быть один на один со своими бедами. Если остальной мир и заметит катаклизм в такой дали, то лишь посочувствует: "Ой, у вас накрыло дождем территорию в пять Техасов и прошло цунами в пол-Европы шириной!? А потом еще и землетрясение!? Соболезнуем, сочувствуем, о дааа..." Помогать никто не летит - далеко это. Скорая помощь при завалах хороша в срок, а нашему вездесущему МЧС сюда лететь займёт полсуток минимум.
Островитяне АНЗ привыкли сами организовывать себе защиту от непогоды, проходить эвакуацию и заталкивать туда туристов-ротозеев, лишаться имущества и почти никого не терять. Им некогда паниковать - можно лишь посетовать на очередной конец света, и покрепче за что-нибудь схватиться. Они привыкли - это просто неудобная и опасная непогода.
Но вернемся к нашим индонезийцам.
Вулкан Мерапи находится в паре десятков километров от Йогьякарты, и некоторые пригороды мегаполиса тоже оказались под лавовыми и селевыми потоками, преимущественно пришедшими из русла реки.
Шоссе уже расчистили, но рядом с ним можно наблюдать целые ряды одноэтажных зданий - то ли магазинчиков, то ли гаражей - по крышу занесенных каменистым грунтом. В зеленовато-сером песке ворочаются экскаваторы, видимо, откапывающие паркинги, и люди с лопатами. Гид поясняет, что эти здания предположительно мало пострадали, в других районах заметно хуже. Эти же домики, возможно, будет достаточно лишь очистить.
За городом начинается мирная пастораль. Тут уровень немного выше реки, но сюда вулканические потоки не дотянулись. Много аккуратных и красивых рисовых террас, на некоторых трудятся фигуры в широкополых конусах шляп. Работа есть почти круглый год, да и урожаи нередки. Среди зелёных и жёлтых полей виднеются прямоугольные прогалины, затопленные водой, с мостками. Гид поясняет, что это рыбные фермы - тоже весьма выгодный бизнес. Впрочем, не исключено, что это и часть ротации почвы. Или, например, пока зреет все равно затопленный рис - почему бы там же не поплескаться съедобным водоплавающим зверушкам?
На мостах через многочисленные ручьи и речки района стоят "тролли" - молодые люди, собирающие деньги с проезжающих машин. Индонезийцы привыкли платить на каждом шагу, сегодня отдадут деньги - завтра как-то ещё заберут. Гид говорит, что тут хоть цель благая: на государство и его давно распиленный бюджет надежд у пострадавших мало, так что снесенные и поломанные вулканом мосты будут ремонтировать за счет таких частных сборов.
Интересно, что здесь таким частникам-импровизаторам верят, хотя бы побольше, чем государству. Пусть они сами придумали эти поборы, но если пообещали построить мост - значит, построят! Кроме них есть ещё одна надежда - на международную помощь. Но никак не на свое коррумпированное правительство, нет, вы что?!
Дорога проходит через несколько интересных мест (пожалуй, даже сцен), наглядно иллюстрирующих мощь порезвившейся стихии.
В одном месте дорога по мосту (или скорее плотине, но теперь наверняка и не скажешь) пересекала ущелье в полсотни метров шириной с отвесными стенами. Неглубокое, метров 20 до дна с одной стороны моста. С другой стороны грунт почти вплотную подступает к дороге. По поверхности струится ручеек, и в середине этого поля уже промылась широкая траншея метра в три глубиной - вода выносит мусор за мост и далее по течению, крупица за крупицей.
Сначала грязевой занос был расчищен экскаватором, стоявшем на мосту - насколько дотянулась его железная рука. Он просто черпал целый ковш грунта с одной стороны и выбрасывал его на вторую. Сейчас в русле работают несколько человек с ломами и кувалдами, которые превращают штучные крупные камни в щебень. Какие-то из них - крепкие монолиты, другие - сросшиеся комья той же грязи, смоченной и спрессованной. Они тоже выглядят крепко, но при должной настойчивости легко превращаются назад в песок. Дальше природа сама справится... после дождичка в четверг... мусонного - как раз сезон ,)
В другом занесённом русле не относятся к появившимся свыше легкодоступным материалам столь расточительно. Хотя основная задача та же - восстановить реку - но тут в неожиданно образовавшихся карьерах снуют самосвалы и ворочаются экскаваторы, похожие на миниатюрные игрушки среди холмов светло-серого с желто-зеленым отливом песка, словно спичечные коробки на необъятном диване. Не знаю, какова была река, но сейчас это небольшой ручей, который окружают следы вулкана - они проходят через долину полоской километровой ширины от леса до леса, простираясь вверх и вниз по течению, насколько хватает глаз. Судя по карьерам и грузовикам, глубина нанесенного слоя составляет два-три десятка метров, не меньше.
Работают не только машины. Люди с лопатами, столетиями строящие террасные рисовые поля, перебрасывают грязь от воды вверх по склону. Там уже образовалась широкая ступенька, на которой свой человек с лопатой - он тоже поднимает грунт на очередной метр-полтора вверх и в сторону от реанимируемого фарватера. Цепочки людей вдоль траншеи тянутся вдаль, за поворот реки. Конвейер, похожий на пожаротушение сотней вёдер, идущих из рук в руки от пруда к огню, работает эффективно. Расширить всю реку сразу - нереалистично. Но прокопать хоть какое русло, добравшись до дна как угодно, поднять излишки до уровня экскаваторов и увезти их караванами грузовиков - это вполне возможно.
Мы пересекаем реку. Сказал бы, что вброд - но тут нет воды. Раньше здесь был мост, но его снесло. За прошедшие недели обломки убрали так, что уже и следов не видно - шоссе превращается в укатанную грунтовку. Посреди русла, в нижней некогда точке, лежит огромный валун метров 5 в диаметре, на котором краской нарисована разметка - объезжать слева, встречка справа, самосвалам вбок... Около него грунт влажный - где-то под нами, в рыхлой грязи, сочатся остатки реки.
С одной стороны дорога спускается в русло с высокого берега, на котором сохранились поля и какие-то домики, а с другой - вьётся по низкой равнине среди высоких тенистых деревьев и останков какой-то деревни. Здешним жителям вроде как повезло - как нам сказали, все живы, лишь дома засорены, по крайней мере, в центре поселения. Уровень лавы (а этим словом, кстати, называют не только расплавленную магму, но и газогрязевые потоки) здесь достигал метра-двух в высоту от дороги, так что даже первые этажи не везде полностью затоплены. В целом, визуально картина серо-белесых масс, заслоняющих стены и окна домов, похожа на нашу зимнюю картину, когда неожиданно для городских властей наступает зима, и на пару дней страна оказывается занесена снегом. Уборка предстоит немалая, но посильная.
В центре деревушки многие дома красивые и современные, на манер богатой европейской виллы с застекленными лестничными полубашенками, высокими холлами и зеркальными окнами. Даже остекление сохранилось! Людей, впрочем, не видно, но кое-где ходят домашние животные - кошки, собаки, курицы...
Проезжая дорога уже расчищена, однако пешеходный тротуар все еще завален. Традиционные индуистские ворота - пара симметричных колонн - окружают дорогу около одного поворота. Здесь конструкция похожа на вилку - рядом с ними стоит вторая пара колонн, образуя пешеходные воротца, но там сейчас не пройти.
Проехав центр этого поселения, мы поворачиваем к окраине, назад к реке. Возможно, раньше тут был пляж. Домам на краю повезло меньше - да и сами они выглядят подешевле: бамбуковые стены смыло, однослойные кирпичные покосились, крыш нет... Возящиеся тут бульдозеры, похоже, сносят эти руины, чтобы можно было что-то построить заново.
Разговор с гидом Эдди возвращается к вопросу ремонта - помогает ли пострадавшим государство или еще кто? "Нет", говорит, "сами отстраиваются". Спрашиваем: "А как же страховка? Тут такое практикуется?" Сдавленный похрюкивающий смешок: "Вы что? Вы видели эти лачуги? Тут люди не столь богаты, чтобы постоянно платить еще и страховщикам! Нет, у нас таким пижонством не балуются, да и не по карману это!"
Пробравшись через лес высоченных прямых стволов, кажется - пальм, залитых серо-рыжей массой, мы выезжаем на берег. Сразу становится ясно, почему эта дорога на пляж через руины столь чиста и ровна, что по ней пробралась и наша легковушка (популярный индонезийский "паркетный джип" Тойота Аванза) - здесь проходит одна из магистралей для самосвалов в новоявленные карьеры.
Эдди предлагает выйти осмотреться, но только мы открываем дверь, как с жарой и пылью в салон машины врывается знакомый по Кава-Иджену запах серных приисков. Катя быстро ретируется и остается в машине, а я выхожу на фотосессию. Отсюда лучше видно холмы из несметного числа чешуек серой с желто-зелеными вкраплениями грязи, вроде смеси речного ила со сваренным вкрутую и растолченным яичным желтком. Собственно говоря, мы стоим на этих холмах - на выровненной вершине около опушки организована стоянка.
Запах тоже вполне "яичный" - настолько, что я машинально нащупал в кармане медицинскую маску, с которой мы ходили по серным приискам, и сунул под неё смоченную салфетку... Так можно и осмотреться.
Кроме легковушек и самосвалов видны, что резонно, экскаваторы. Через фантастически раскрашенный пейзаж ползет целый караван грузовиков с добычей. Большие строительные машины по-прежнему смотрятся как игрушки на песчаной игровой площадке. Я стою на краю холма - от ровной площадки для автомобилей спускается крутой склон, за которым дюнами поднимается и обрывается еще пара таких холмов. После них видна река, здесь еще вполне широкая - метров десять. Она утыкается в запруду среди дюн и уходит под землю. За водой снова вулканический грунт, поровнее, и за ним - сохранившиеся ярко-зеленые поля. Судя по стволам деревьев, стоящим поодаль спереди и сзади меня, можно предположить, что недавно тут текла на самом деле широкая река. Сверху печёт солнце, так что долго находиться в вонючей жаре среди снующих мимо меня грузовиков все равно неуютно. Сняв панораму, возвращаюсь в машину.
Пока мы едем, Эдди поясняет, что здесь и сейчас его предприимчивые сограждане становятся миллионерами: если у кого-то есть жалкий десяток тысяч долларов (а у вас, богатые европейцы, случаем нету?), тот может организовать кирпичный завод. Материал под ногами бесплатен, спрос и так всегда есть - а сейчас ещё вырос.
Мы потихоньку забираемся в гору, проезжая через нарядные и вполне зажиточно выглядящие деревни, стоящие посреди пышных зелёных джунглей, высоких пальм и папоротников, окружающих дорогу.
А потом пейзаж резко меняется.
Зеленая стена двухметровой травы и высоких деревьев остаётся позади, и мы оказываемся посреди угрюмо раскрашенной пустоши, где преобладают темно-серые, чёрные, и глиняно-ржавые цвета. На дороге развернута целая цепь блокпостов из бревен и металлических конструкций, на некоторых дежурят солдаты или полиция. По словам Эдди, в случае новых извержений они должны не пускать новых туристов и могут пригодиться при эвакуации имеющихся на территории. Теоретически здесь вообще опасная и запретная зона, нельзя находиться и никого нет... но за небольшой взнос в Индонезии доступно многое ,)
Выше по склону стоят "частные" блокпосты и парковочные площади (по словам Эдди, тут местные жители и их наследники зарабатывают на реставрацию жилищ) - чем ближе вы хотите подъехать к вулкану, тем дороже это обойдется; кроме того, внизу - ближе к выходу - остаются неповоротливые автобусы.
Мы медленно ползем вверх, осматривая картину разрушений с обеих сторон дороги. За наши копейки, а для кого-то - кусочек целого состояния и начала новой жизни - предоплачен самый высокий доступ для автомобилей, с парковкой в центре деревни. Бывшей деревни.
По обе стороны от нас видны остатки домов, небольшой школы, чего-то вроде мотеля. То, что стоит сейчас - не обугленное, а просто сломанное, и во многих местах даже не занесено шлаком. Где-то стоят большие сегменты кирпичных стен с кафелем, ниже по склону даже почти целые дома без окон и крыш. Выше по склону преобладают небольшие бетонные и кирпичные блоки и толстые брусья - бывшие каркасы стен или перекрытий. В некоторых двориках стоит транспорт - ржавые, без краски, окон и резины, остовы машин и мотоциклов. Они в большей мере, чем разрушенные дома, напоминают - что именно тут произошло.
При взрыве вулкана вырывается ядовитое облако раскалённого газа, пара и пыли. Оно несётся со скоростью в 200-400кмч, сжигая на своём пути органику, испаряя воду, роняя препятствия и вытесняя кислород.
Мерапи уже серьёзно взрывался в 2006 году, и тогда жители деревни под влиянием своего муллы отказались эвакуироваться и остались защищать свою деревню, устроив молебен на тему "Нам не страшен серый волк, мы в вулканах знаем толк; вера наша крепка, молитвы быстры!"
В тот раз Аллах услышал их молитвы, и вулканические выбросы прошли стороной да ущельями вокруг деревни, стоящей на отроге-холме. Вся страна, особенно ее доминирующая мусульманская часть, заговорила о чуде; мулла стал звездой и чуть ли не святым или пророком.
Спустя четыре года ситуация повторилась. Почти. Боги всех религий и времён не терпят человеческой гордыни, фокусы для развлечения публики "за сахарок" не делают, и часто ставят своих подопечных на место. В этот раз публичная молитва с участием звездного доктора теологии для гарантированного спасения деревни не была услышана, огненный ураган смел деревню, и погибло более 200 человек. Находящиеся чуть поодаль, в паре километров, поселения и позиции для видеосъёмки эффектного извержения остались нетронутыми.
На новоявленной парковке для туристов местные жители собирают деньги на восстановление своих домов, продавая сувениры - такие как фотографии горы, окутанной темными облаками с бело-синими и розово-фиолетовыми молниями, и диски с видеорепортажем о вулканических днях. Диск мы взяли, и даже успешно довезли его через наши дальнейшие перелёты. Там оказался "сырой" материал, минуты по три одной и той же сцены без комментариев, потом другая сцена, но и такой фильм тоже вполне познавательный: та же плотина без ограждений, на которой ещё ворочается экскаватор; та же река с камнем на "броде", те же люди с лопатами на земляных уступах... Это уже устранение последствий, за несколько дней или недель до нашего приезда.
Всё начинается с эффектной заставки, хотя и затянутой на несколько минут: вниз по экрану ползет лист, на котором царапает свою линию сейсмограф. Кисточка толстая, поэтому на наших глазах растёт тёмный широкий язык. Ситуация выглядит неспокойно - линия занимает треть ширины экрана, то чуть шире, то чуть уже. Внизу-то она узкая, отчего фигура кажется поднимающимся из одной точки облаком дыма. Тем более, что когда эта темная полоса занимает большую часть кадра, становится видно, что фон не равномерный темно-серый - он переливается и клубится... Вдруг раз - у прибора словно начался припадок! Язык становится шире, почти на весь экран. Становится ясно, что что-то произошло, и секунд через десять стало стихать... "Вот так бухнуло!" - восхитились зрители-обыватели. Не тут-то было - бухнуло как раз сейчас, когда мы расслабились после нагнетенного за пару минут "суспенса": игла сейсмографа срывается с тщательно рисуемого "языка" и мечется, не попадая в кадр и вылетая за его край!
Начинается кинохроника.
Вот облако грязевой лавины стремительно заливает какую-то долину между парой гор. Целый лес деревьев подминается и исчезает в дыме и пыли. Мы опасаемся за оператора - но тут он делает зум-аут и оказывается, что сам он в десятке километров от горы, а та долина - почти невидимое пятнышко в углу кадра. Гора парит, кипит и горит. Проскакивают искры - разбиваются летящие расплавленные камни. Над горой поднимаются такие клубы черно-серого дыма, что один шарик тех облаков вместит и заслонит не одну такую долину!..
Вокруг горы сложилась новая погодная среда, снизу она окутана белыми облаками в несколько плоских слоев, отчего похожа на пагоду.
Черное облако, похожее на фигуру, которую поначалу рисовал сейсмограф в титрах, рвётся в стратосферу. Иногда кажется, что его клубы медленно перекатываются, как расплав парафина в горячем масле лампы; потом вспоминаются многокилометровые масштабы облака, и полёт дыма с пеплом оказывается стремительным!
Городские сцены - ночная тьма, огромные толпы людей, почти все - с камерами, фотоаппаратами, телефонами... Толпятся и на шоссе, занесённом белесой позёмкой, но оттуда людей мягко вытесняют люди в камуфляжной форме с мигающими красным палочками. Дискотека ,) если бы не... На заднем плане воют сирены, и сквозь толпу иногда протискиваются машины скорой помощи.
Дневная сцена выглядит как парад военно-инженерной техники. Железной змеёй мимо камеры тянутся грузовики с прицепами. В зеленых сидят солдаты и спасатели. Белые с витиеватым крестом - медицинские. Желтые Катерпиллары - экскаваторы и бульдозеры. Все машины и прицепы - на гусеницах, несутся быстро, окутанные жидким облаком пыли - вулканический пепел моментально оседает на землю.
Другая дневная сцена - на лужайке среди пальм экскаватор выкопал трехметровую яму метров семь на двадцать, вроде бассейна. В середине ямы проход, куда ведет земляная лесенка - к ней из грузовика выпрыгивают зеленые солдаты. На дне, по обе стороны прохода, просматриваются ниши, вроде ванн...
Следующая сцена там же - уже толпа зевак, приезжает скорая помощь...
Позже там же - "ванны" заполнены, в каждой своя фигура в светлом саване. Экскаватор переносит землю из соседней кучи, закрывая братскую могилу...
Сельские сцены - вездесущие мотоциклы бороздят пепельную дорогу, глубина по щиколотку. Выглядят, как водные скутеры на море - "брызги" песка и пепла летят во все стороны плотными струями, падая на землю. Некоторые ездоки в масках. Некоторые, как всегда, ведут одной рукой - во второй телефон.
Паркетные джипы и пикапы стоят во дворах, через пылевые сугробы и поваленные деревья люди в масках пробираются в свои(?) дома и забирают полезные вещи. Всё что осталось. Даже бидон для молока.
По пепельно-серой улице ползет нагруженный джип с огромным матрасом на крыше...
Река, несущая плотную серую жижу, в которой кувыркаются деревья и несколькометровые камни.
Хроника заканчивается в той же сметённой деревне, где мы купили диск с фильмом. Проводник с походным рюкзаком, запасом воды и рацией, показывает оператору окрестности.
Эвакуировать нечего - вокруг видны редкие сохранившиеся руины. Из песчанистой массы торчит брюхо автомобиля без краски и шин. Пространство гладко занесено песком, как пляж после отлива.
Уже расчищены некоторые дороги - хотя, судя по отвесным песчаным стенам, возвышающимися над асфальтом, где на метр, где на три, тут запросто мог пронестись ручей и промыть себе русло до твердых слоёв. Проводник показывает, что вокруг слежавшийся песок - отламывает пригоршню материала от стены, растирает в пальцах...
Камера оглядывает панораму окрестностей - поваленные деревья и заросли бамбука, глубокие каньоны с резко промытыми стенами, кое-где разрушенные дома или куски стен. Пейзаж где-то глиняный, где-то чёрный или тёмно-серый, однако здесь и там видны зеленые пятна - многие ростки уже полуметровые, новая почва щедра.
С приближением камеры стало очевидным и то другое, что не бросилось нам в невооруженные глаза: размытые окрестные холмы явно были недавно террасами - вулкану не удалось совсем стереть их геометрическую правильность, а сохранившиеся на некоторых склонах здания, судя по всему, были подсобными сарайчиками.
Вживую представшая перед нами картина мало отличалась. Те же разрушения - отдельные кирпичные и бетонные стены бывших домов; перевёрнутый, помятый и сожжённый транспорт; опалённые поваленные деревья; размытые очертания террас и резкие промоины, овраги и каньоны. Залитый песком населенный пункт уже ощетинился столбиками с флажками и веревочками, отмечающими границы владений, особенно поодаль от центра и на холмах. Сам центр по сути такой же рыжий пустырь, каким был несколько недель назад, но теперь на нём аккуратными рядами запаркованы автомобили, привезшие туристов.
Рядом стоят большие палатки - то ли медиков-спасателей или военных-полицейских, то ли тех труженников, которые тут теперь обрабатывают туристов. Выжившие местные жители, не работающие сейчас в этих развалинах, переселены в быстро организованные временные лагеря в безопасной зоне. Однако здесь работают многие из бывших селян или их наследников - удобренная очередным вулканом земля тут на вес золота, за нее можно и порисковать. Уже тут и там растут новые домики - на окраинах восстанавливаются получше сохранившиеся кирпичные, в центре на скорую руку собраны пальмовые и бамбуковые сарайчики во дворах более разрушенных домов, которые предстоит снести и построить заново. Местные жители и гиды уверены - деревня скоро возродится!
Главную дорогу уже расчистили от деревьев, глины, песка и прочего мусора, так что можно пройти вдоль неё и поближе заглянуть в бывшие дворики. Слева отроги каньона местами вплотную подходят к асфальту, возможно, несколько домов тут смыло вместе с землей под ними.
Вдоль дороги стоят торговые палатки и ларьки, в которых местные жители подкрепляются и сами прячутся от жары. Туристам они готовы с радостью продать за копейки втридорога горячий чай или даже охлаждённую воду - минералку или газировку. С природной водой в Азии вообще лучше не рисковать, а в таком месте - и подавно, так что мы взяли себе по бутылочке и побрели вверх.
Время от времени снизу, из репродуктора, доносилась неразборчивая речь - даже язык не сразу удалось определить. В итоге мы "склеили" из повторов этой записи рекламные заявления, вещающие о мотоциклетных турах, теплой еде, холодной воде и приятной музыке, которые можно найти в оазисе на парковке. Вскоре шлагбаум позади нас поднялся, и в гору, дымя и пыля, рванула дюжина мотоциклов с местными джигитами за рулями и европейцами сзади. Мы еле успели завернуть лица, чтобы пылью не забило глаза и нос. Кавалькада скрылась за поворотом, и воздух быстро очистился - что не осело сразу, было сдуто постоянным горным бризом. Осталась только жара...
Пройдя с полкилометра, мы сдались. Картина разрушений не менялась - здесь и далее уже ничего не сохранилось. Дорога по обрыву каньона вилась и далее, до горы оставалось (на глазок) ещё километров пять, жара не утихала. Вокруг вершины резво, но мирно, вертелись белые облака. Посмотрев с той высоты, до какой добрались, на упавшие и сожжённые леса, разрушенные дома, оплавленные холмы и промытые овраги, мы пошли назад к машине.
Путь из деревни шел по другой бывшей улице, так что каждая проезжая дорога была односторонней. Посмотрев на другие разрушения (впрочем, подобные уже увиденным), мы заметили и признаки стремительного возрождения. Многие дома тут явно были уже жилыми в процессе восстановления - их задело меньше.
Мы снова ехали по джунглям, среди которых проскакивали то дома, то руины, когда до нас дошло - трехметровые пальмы, папоротники, бамбуки и прочая яркая зелень, сменившая за окном рыжую пустыню и стоящая плотной высокой стеной, вымахала тут всего за пару месяцев, прошедших после апокалипсиса. Действительно, земля тут золотая!
Чуть подальше, на подходах к уцелевшей и богато застроенной следующей деревне, стояла старая растительность, пережившая извержение. Было интересно увидеть пальмы, с обожжёнными, видимо, ветками, торчащими вниз, над которыми тянулись к небу новые зеленые короны. Если тут и была погибшая растительность, ее уже скрыли и, наверное, поглотили выжившие и вновь выросшие растения.
Колесо жизни покатилось на очередной оборот...
Наша поездка в целом пришлась на неспокойное время в плане природных катаклизмов, которые удачно (для нас) случались в том же месте, но в другое время: череда крупных землетрясений в центральной Новой Зеландии (с полдюжины сильнее 5 баллов за 2010-2012 годы), наводнения и циклон в Австралии, два активных вулкана на Яве (мы думали посетить оба, но к не вовремя проснувшемуся Бромо доступ закрыли, да и в расписание он уже не вписался). Ну, хотя бы цунами в Японии мы не словили, в отличие от другой удачливой парочки путешественников...
Заодно мы прочувствовали, каково это - жить на пороховой бочке вдали от большой цивилизации.
Индонезия довольно близка к континенту и наполнена архитектурными памятниками, поэтому к ней на помощь приходит финансирование от ЮНЕСКО и прилетают волонтеры, которые помогают восстановить монументы. Сами индонезийцы относятся к "непогоде" по-философски. Гора еще дымится, но люди не боятся там жить: это часть единения с природой. Вулкан регулярно выдаёт региону удобрения и стройматериалы. И если он даёт жизнь, то может давать и смерть. Ему простительно. Таково колесо жизни.
Наконец, они оказались неплохо оборудованы и натренированы, чтобы бороться с последствиями.
Жители Австралии и Новой Зеландии тоже относятся к своим землетрясениям и наводнениям стоически, но как-то иначе.
Во-первых, они со школьных лет учатся поведению при катаклизмах, так что обнаруживают себя под столом около шатающейся стены раньше, чем поймут, как туда попали и почему верещат европейские гости.
Во-вторых, природа не дает им забыть доведенные до автоматизма навыки выживания, а в "мирное время" они развлекаются рискованными видами спорта для пополнения уровня адреналина. Они катаются на любом водном транспорте, особенно если его тянет ветер и/или сам ездок (на сёрфинговой доске подчас гоняют наперегонки с полноразмерными хищными акулами), бегают по горам на скорость, летают на чём получится... Что уж там, именно эти люди придумали банджи (прыгание с высоких мостов и телебашен на веревке), здесь появилась вторая в мире ассоциация горнолыжников, и отсюда пошло спасение на водах. Да, при таком активном времяпрепровождении, обывателям не нужно отдельных учений по выживанию, спасению и оказанию первой помощи. Кстати и в новостях про чудесное спасение очередного тонущего серфера в Калифорнии героем оказывается очередной австралиец...
И, в-третьих, они привыкли быть один на один со своими бедами. Если остальной мир и заметит катаклизм в такой дали, то лишь посочувствует: "Ой, у вас накрыло дождем территорию в пять Техасов и прошло цунами в пол-Европы шириной!? А потом еще и землетрясение!? Соболезнуем, сочувствуем, о дааа..." Помогать никто не летит - далеко это. Скорая помощь при завалах хороша в срок, а нашему вездесущему МЧС сюда лететь займёт полсуток минимум.
Островитяне АНЗ привыкли сами организовывать себе защиту от непогоды, проходить эвакуацию и заталкивать туда туристов-ротозеев, лишаться имущества и почти никого не терять. Им некогда паниковать - можно лишь посетовать на очередной конец света, и покрепче за что-нибудь схватиться. Они привыкли - это просто неудобная и опасная непогода.
Но вернемся к нашим индонезийцам.
Вулкан Мерапи находится в паре десятков километров от Йогьякарты, и некоторые пригороды мегаполиса тоже оказались под лавовыми и селевыми потоками, преимущественно пришедшими из русла реки.
Шоссе уже расчистили, но рядом с ним можно наблюдать целые ряды одноэтажных зданий - то ли магазинчиков, то ли гаражей - по крышу занесенных каменистым грунтом. В зеленовато-сером песке ворочаются экскаваторы, видимо, откапывающие паркинги, и люди с лопатами. Гид поясняет, что эти здания предположительно мало пострадали, в других районах заметно хуже. Эти же домики, возможно, будет достаточно лишь очистить.
За городом начинается мирная пастораль. Тут уровень немного выше реки, но сюда вулканические потоки не дотянулись. Много аккуратных и красивых рисовых террас, на некоторых трудятся фигуры в широкополых конусах шляп. Работа есть почти круглый год, да и урожаи нередки. Среди зелёных и жёлтых полей виднеются прямоугольные прогалины, затопленные водой, с мостками. Гид поясняет, что это рыбные фермы - тоже весьма выгодный бизнес. Впрочем, не исключено, что это и часть ротации почвы. Или, например, пока зреет все равно затопленный рис - почему бы там же не поплескаться съедобным водоплавающим зверушкам?
На мостах через многочисленные ручьи и речки района стоят "тролли" - молодые люди, собирающие деньги с проезжающих машин. Индонезийцы привыкли платить на каждом шагу, сегодня отдадут деньги - завтра как-то ещё заберут. Гид говорит, что тут хоть цель благая: на государство и его давно распиленный бюджет надежд у пострадавших мало, так что снесенные и поломанные вулканом мосты будут ремонтировать за счет таких частных сборов.
Интересно, что здесь таким частникам-импровизаторам верят, хотя бы побольше, чем государству. Пусть они сами придумали эти поборы, но если пообещали построить мост - значит, построят! Кроме них есть ещё одна надежда - на международную помощь. Но никак не на свое коррумпированное правительство, нет, вы что?!
Дорога проходит через несколько интересных мест (пожалуй, даже сцен), наглядно иллюстрирующих мощь порезвившейся стихии.
В одном месте дорога по мосту (или скорее плотине, но теперь наверняка и не скажешь) пересекала ущелье в полсотни метров шириной с отвесными стенами. Неглубокое, метров 20 до дна с одной стороны моста. С другой стороны грунт почти вплотную подступает к дороге. По поверхности струится ручеек, и в середине этого поля уже промылась широкая траншея метра в три глубиной - вода выносит мусор за мост и далее по течению, крупица за крупицей.
Сначала грязевой занос был расчищен экскаватором, стоявшем на мосту - насколько дотянулась его железная рука. Он просто черпал целый ковш грунта с одной стороны и выбрасывал его на вторую. Сейчас в русле работают несколько человек с ломами и кувалдами, которые превращают штучные крупные камни в щебень. Какие-то из них - крепкие монолиты, другие - сросшиеся комья той же грязи, смоченной и спрессованной. Они тоже выглядят крепко, но при должной настойчивости легко превращаются назад в песок. Дальше природа сама справится... после дождичка в четверг... мусонного - как раз сезон ,)
В другом занесённом русле не относятся к появившимся свыше легкодоступным материалам столь расточительно. Хотя основная задача та же - восстановить реку - но тут в неожиданно образовавшихся карьерах снуют самосвалы и ворочаются экскаваторы, похожие на миниатюрные игрушки среди холмов светло-серого с желто-зеленым отливом песка, словно спичечные коробки на необъятном диване. Не знаю, какова была река, но сейчас это небольшой ручей, который окружают следы вулкана - они проходят через долину полоской километровой ширины от леса до леса, простираясь вверх и вниз по течению, насколько хватает глаз. Судя по карьерам и грузовикам, глубина нанесенного слоя составляет два-три десятка метров, не меньше.
Работают не только машины. Люди с лопатами, столетиями строящие террасные рисовые поля, перебрасывают грязь от воды вверх по склону. Там уже образовалась широкая ступенька, на которой свой человек с лопатой - он тоже поднимает грунт на очередной метр-полтора вверх и в сторону от реанимируемого фарватера. Цепочки людей вдоль траншеи тянутся вдаль, за поворот реки. Конвейер, похожий на пожаротушение сотней вёдер, идущих из рук в руки от пруда к огню, работает эффективно. Расширить всю реку сразу - нереалистично. Но прокопать хоть какое русло, добравшись до дна как угодно, поднять излишки до уровня экскаваторов и увезти их караванами грузовиков - это вполне возможно.
Мы пересекаем реку. Сказал бы, что вброд - но тут нет воды. Раньше здесь был мост, но его снесло. За прошедшие недели обломки убрали так, что уже и следов не видно - шоссе превращается в укатанную грунтовку. Посреди русла, в нижней некогда точке, лежит огромный валун метров 5 в диаметре, на котором краской нарисована разметка - объезжать слева, встречка справа, самосвалам вбок... Около него грунт влажный - где-то под нами, в рыхлой грязи, сочатся остатки реки.
С одной стороны дорога спускается в русло с высокого берега, на котором сохранились поля и какие-то домики, а с другой - вьётся по низкой равнине среди высоких тенистых деревьев и останков какой-то деревни. Здешним жителям вроде как повезло - как нам сказали, все живы, лишь дома засорены, по крайней мере, в центре поселения. Уровень лавы (а этим словом, кстати, называют не только расплавленную магму, но и газогрязевые потоки) здесь достигал метра-двух в высоту от дороги, так что даже первые этажи не везде полностью затоплены. В целом, визуально картина серо-белесых масс, заслоняющих стены и окна домов, похожа на нашу зимнюю картину, когда неожиданно для городских властей наступает зима, и на пару дней страна оказывается занесена снегом. Уборка предстоит немалая, но посильная.
В центре деревушки многие дома красивые и современные, на манер богатой европейской виллы с застекленными лестничными полубашенками, высокими холлами и зеркальными окнами. Даже остекление сохранилось! Людей, впрочем, не видно, но кое-где ходят домашние животные - кошки, собаки, курицы...
Проезжая дорога уже расчищена, однако пешеходный тротуар все еще завален. Традиционные индуистские ворота - пара симметричных колонн - окружают дорогу около одного поворота. Здесь конструкция похожа на вилку - рядом с ними стоит вторая пара колонн, образуя пешеходные воротца, но там сейчас не пройти.
Проехав центр этого поселения, мы поворачиваем к окраине, назад к реке. Возможно, раньше тут был пляж. Домам на краю повезло меньше - да и сами они выглядят подешевле: бамбуковые стены смыло, однослойные кирпичные покосились, крыш нет... Возящиеся тут бульдозеры, похоже, сносят эти руины, чтобы можно было что-то построить заново.
Разговор с гидом Эдди возвращается к вопросу ремонта - помогает ли пострадавшим государство или еще кто? "Нет", говорит, "сами отстраиваются". Спрашиваем: "А как же страховка? Тут такое практикуется?" Сдавленный похрюкивающий смешок: "Вы что? Вы видели эти лачуги? Тут люди не столь богаты, чтобы постоянно платить еще и страховщикам! Нет, у нас таким пижонством не балуются, да и не по карману это!"
Пробравшись через лес высоченных прямых стволов, кажется - пальм, залитых серо-рыжей массой, мы выезжаем на берег. Сразу становится ясно, почему эта дорога на пляж через руины столь чиста и ровна, что по ней пробралась и наша легковушка (популярный индонезийский "паркетный джип" Тойота Аванза) - здесь проходит одна из магистралей для самосвалов в новоявленные карьеры.
Эдди предлагает выйти осмотреться, но только мы открываем дверь, как с жарой и пылью в салон машины врывается знакомый по Кава-Иджену запах серных приисков. Катя быстро ретируется и остается в машине, а я выхожу на фотосессию. Отсюда лучше видно холмы из несметного числа чешуек серой с желто-зелеными вкраплениями грязи, вроде смеси речного ила со сваренным вкрутую и растолченным яичным желтком. Собственно говоря, мы стоим на этих холмах - на выровненной вершине около опушки организована стоянка.
Запах тоже вполне "яичный" - настолько, что я машинально нащупал в кармане медицинскую маску, с которой мы ходили по серным приискам, и сунул под неё смоченную салфетку... Так можно и осмотреться.
Кроме легковушек и самосвалов видны, что резонно, экскаваторы. Через фантастически раскрашенный пейзаж ползет целый караван грузовиков с добычей. Большие строительные машины по-прежнему смотрятся как игрушки на песчаной игровой площадке. Я стою на краю холма - от ровной площадки для автомобилей спускается крутой склон, за которым дюнами поднимается и обрывается еще пара таких холмов. После них видна река, здесь еще вполне широкая - метров десять. Она утыкается в запруду среди дюн и уходит под землю. За водой снова вулканический грунт, поровнее, и за ним - сохранившиеся ярко-зеленые поля. Судя по стволам деревьев, стоящим поодаль спереди и сзади меня, можно предположить, что недавно тут текла на самом деле широкая река. Сверху печёт солнце, так что долго находиться в вонючей жаре среди снующих мимо меня грузовиков все равно неуютно. Сняв панораму, возвращаюсь в машину.
Пока мы едем, Эдди поясняет, что здесь и сейчас его предприимчивые сограждане становятся миллионерами: если у кого-то есть жалкий десяток тысяч долларов (а у вас, богатые европейцы, случаем нету?), тот может организовать кирпичный завод. Материал под ногами бесплатен, спрос и так всегда есть - а сейчас ещё вырос.
Мы потихоньку забираемся в гору, проезжая через нарядные и вполне зажиточно выглядящие деревни, стоящие посреди пышных зелёных джунглей, высоких пальм и папоротников, окружающих дорогу.
А потом пейзаж резко меняется.
Зеленая стена двухметровой травы и высоких деревьев остаётся позади, и мы оказываемся посреди угрюмо раскрашенной пустоши, где преобладают темно-серые, чёрные, и глиняно-ржавые цвета. На дороге развернута целая цепь блокпостов из бревен и металлических конструкций, на некоторых дежурят солдаты или полиция. По словам Эдди, в случае новых извержений они должны не пускать новых туристов и могут пригодиться при эвакуации имеющихся на территории. Теоретически здесь вообще опасная и запретная зона, нельзя находиться и никого нет... но за небольшой взнос в Индонезии доступно многое ,)
Выше по склону стоят "частные" блокпосты и парковочные площади (по словам Эдди, тут местные жители и их наследники зарабатывают на реставрацию жилищ) - чем ближе вы хотите подъехать к вулкану, тем дороже это обойдется; кроме того, внизу - ближе к выходу - остаются неповоротливые автобусы.
Мы медленно ползем вверх, осматривая картину разрушений с обеих сторон дороги. За наши копейки, а для кого-то - кусочек целого состояния и начала новой жизни - предоплачен самый высокий доступ для автомобилей, с парковкой в центре деревни. Бывшей деревни.
По обе стороны от нас видны остатки домов, небольшой школы, чего-то вроде мотеля. То, что стоит сейчас - не обугленное, а просто сломанное, и во многих местах даже не занесено шлаком. Где-то стоят большие сегменты кирпичных стен с кафелем, ниже по склону даже почти целые дома без окон и крыш. Выше по склону преобладают небольшие бетонные и кирпичные блоки и толстые брусья - бывшие каркасы стен или перекрытий. В некоторых двориках стоит транспорт - ржавые, без краски, окон и резины, остовы машин и мотоциклов. Они в большей мере, чем разрушенные дома, напоминают - что именно тут произошло.
При взрыве вулкана вырывается ядовитое облако раскалённого газа, пара и пыли. Оно несётся со скоростью в 200-400кмч, сжигая на своём пути органику, испаряя воду, роняя препятствия и вытесняя кислород.
Мерапи уже серьёзно взрывался в 2006 году, и тогда жители деревни под влиянием своего муллы отказались эвакуироваться и остались защищать свою деревню, устроив молебен на тему "Нам не страшен серый волк, мы в вулканах знаем толк; вера наша крепка, молитвы быстры!"
В тот раз Аллах услышал их молитвы, и вулканические выбросы прошли стороной да ущельями вокруг деревни, стоящей на отроге-холме. Вся страна, особенно ее доминирующая мусульманская часть, заговорила о чуде; мулла стал звездой и чуть ли не святым или пророком.
Спустя четыре года ситуация повторилась. Почти. Боги всех религий и времён не терпят человеческой гордыни, фокусы для развлечения публики "за сахарок" не делают, и часто ставят своих подопечных на место. В этот раз публичная молитва с участием звездного доктора теологии для гарантированного спасения деревни не была услышана, огненный ураган смел деревню, и погибло более 200 человек. Находящиеся чуть поодаль, в паре километров, поселения и позиции для видеосъёмки эффектного извержения остались нетронутыми.
На новоявленной парковке для туристов местные жители собирают деньги на восстановление своих домов, продавая сувениры - такие как фотографии горы, окутанной темными облаками с бело-синими и розово-фиолетовыми молниями, и диски с видеорепортажем о вулканических днях. Диск мы взяли, и даже успешно довезли его через наши дальнейшие перелёты. Там оказался "сырой" материал, минуты по три одной и той же сцены без комментариев, потом другая сцена, но и такой фильм тоже вполне познавательный: та же плотина без ограждений, на которой ещё ворочается экскаватор; та же река с камнем на "броде", те же люди с лопатами на земляных уступах... Это уже устранение последствий, за несколько дней или недель до нашего приезда.
Всё начинается с эффектной заставки, хотя и затянутой на несколько минут: вниз по экрану ползет лист, на котором царапает свою линию сейсмограф. Кисточка толстая, поэтому на наших глазах растёт тёмный широкий язык. Ситуация выглядит неспокойно - линия занимает треть ширины экрана, то чуть шире, то чуть уже. Внизу-то она узкая, отчего фигура кажется поднимающимся из одной точки облаком дыма. Тем более, что когда эта темная полоса занимает большую часть кадра, становится видно, что фон не равномерный темно-серый - он переливается и клубится... Вдруг раз - у прибора словно начался припадок! Язык становится шире, почти на весь экран. Становится ясно, что что-то произошло, и секунд через десять стало стихать... "Вот так бухнуло!" - восхитились зрители-обыватели. Не тут-то было - бухнуло как раз сейчас, когда мы расслабились после нагнетенного за пару минут "суспенса": игла сейсмографа срывается с тщательно рисуемого "языка" и мечется, не попадая в кадр и вылетая за его край!
Начинается кинохроника.
Вот облако грязевой лавины стремительно заливает какую-то долину между парой гор. Целый лес деревьев подминается и исчезает в дыме и пыли. Мы опасаемся за оператора - но тут он делает зум-аут и оказывается, что сам он в десятке километров от горы, а та долина - почти невидимое пятнышко в углу кадра. Гора парит, кипит и горит. Проскакивают искры - разбиваются летящие расплавленные камни. Над горой поднимаются такие клубы черно-серого дыма, что один шарик тех облаков вместит и заслонит не одну такую долину!..
Вокруг горы сложилась новая погодная среда, снизу она окутана белыми облаками в несколько плоских слоев, отчего похожа на пагоду.
Черное облако, похожее на фигуру, которую поначалу рисовал сейсмограф в титрах, рвётся в стратосферу. Иногда кажется, что его клубы медленно перекатываются, как расплав парафина в горячем масле лампы; потом вспоминаются многокилометровые масштабы облака, и полёт дыма с пеплом оказывается стремительным!
Городские сцены - ночная тьма, огромные толпы людей, почти все - с камерами, фотоаппаратами, телефонами... Толпятся и на шоссе, занесённом белесой позёмкой, но оттуда людей мягко вытесняют люди в камуфляжной форме с мигающими красным палочками. Дискотека ,) если бы не... На заднем плане воют сирены, и сквозь толпу иногда протискиваются машины скорой помощи.
Дневная сцена выглядит как парад военно-инженерной техники. Железной змеёй мимо камеры тянутся грузовики с прицепами. В зеленых сидят солдаты и спасатели. Белые с витиеватым крестом - медицинские. Желтые Катерпиллары - экскаваторы и бульдозеры. Все машины и прицепы - на гусеницах, несутся быстро, окутанные жидким облаком пыли - вулканический пепел моментально оседает на землю.
Другая дневная сцена - на лужайке среди пальм экскаватор выкопал трехметровую яму метров семь на двадцать, вроде бассейна. В середине ямы проход, куда ведет земляная лесенка - к ней из грузовика выпрыгивают зеленые солдаты. На дне, по обе стороны прохода, просматриваются ниши, вроде ванн...
Следующая сцена там же - уже толпа зевак, приезжает скорая помощь...
Позже там же - "ванны" заполнены, в каждой своя фигура в светлом саване. Экскаватор переносит землю из соседней кучи, закрывая братскую могилу...
Сельские сцены - вездесущие мотоциклы бороздят пепельную дорогу, глубина по щиколотку. Выглядят, как водные скутеры на море - "брызги" песка и пепла летят во все стороны плотными струями, падая на землю. Некоторые ездоки в масках. Некоторые, как всегда, ведут одной рукой - во второй телефон.
Паркетные джипы и пикапы стоят во дворах, через пылевые сугробы и поваленные деревья люди в масках пробираются в свои(?) дома и забирают полезные вещи. Всё что осталось. Даже бидон для молока.
По пепельно-серой улице ползет нагруженный джип с огромным матрасом на крыше...
Река, несущая плотную серую жижу, в которой кувыркаются деревья и несколькометровые камни.
Хроника заканчивается в той же сметённой деревне, где мы купили диск с фильмом. Проводник с походным рюкзаком, запасом воды и рацией, показывает оператору окрестности.
Эвакуировать нечего - вокруг видны редкие сохранившиеся руины. Из песчанистой массы торчит брюхо автомобиля без краски и шин. Пространство гладко занесено песком, как пляж после отлива.
Уже расчищены некоторые дороги - хотя, судя по отвесным песчаным стенам, возвышающимися над асфальтом, где на метр, где на три, тут запросто мог пронестись ручей и промыть себе русло до твердых слоёв. Проводник показывает, что вокруг слежавшийся песок - отламывает пригоршню материала от стены, растирает в пальцах...
Камера оглядывает панораму окрестностей - поваленные деревья и заросли бамбука, глубокие каньоны с резко промытыми стенами, кое-где разрушенные дома или куски стен. Пейзаж где-то глиняный, где-то чёрный или тёмно-серый, однако здесь и там видны зеленые пятна - многие ростки уже полуметровые, новая почва щедра.
С приближением камеры стало очевидным и то другое, что не бросилось нам в невооруженные глаза: размытые окрестные холмы явно были недавно террасами - вулкану не удалось совсем стереть их геометрическую правильность, а сохранившиеся на некоторых склонах здания, судя по всему, были подсобными сарайчиками.
Вживую представшая перед нами картина мало отличалась. Те же разрушения - отдельные кирпичные и бетонные стены бывших домов; перевёрнутый, помятый и сожжённый транспорт; опалённые поваленные деревья; размытые очертания террас и резкие промоины, овраги и каньоны. Залитый песком населенный пункт уже ощетинился столбиками с флажками и веревочками, отмечающими границы владений, особенно поодаль от центра и на холмах. Сам центр по сути такой же рыжий пустырь, каким был несколько недель назад, но теперь на нём аккуратными рядами запаркованы автомобили, привезшие туристов.
Рядом стоят большие палатки - то ли медиков-спасателей или военных-полицейских, то ли тех труженников, которые тут теперь обрабатывают туристов. Выжившие местные жители, не работающие сейчас в этих развалинах, переселены в быстро организованные временные лагеря в безопасной зоне. Однако здесь работают многие из бывших селян или их наследников - удобренная очередным вулканом земля тут на вес золота, за нее можно и порисковать. Уже тут и там растут новые домики - на окраинах восстанавливаются получше сохранившиеся кирпичные, в центре на скорую руку собраны пальмовые и бамбуковые сарайчики во дворах более разрушенных домов, которые предстоит снести и построить заново. Местные жители и гиды уверены - деревня скоро возродится!
Главную дорогу уже расчистили от деревьев, глины, песка и прочего мусора, так что можно пройти вдоль неё и поближе заглянуть в бывшие дворики. Слева отроги каньона местами вплотную подходят к асфальту, возможно, несколько домов тут смыло вместе с землей под ними.
Вдоль дороги стоят торговые палатки и ларьки, в которых местные жители подкрепляются и сами прячутся от жары. Туристам они готовы с радостью продать за копейки втридорога горячий чай или даже охлаждённую воду - минералку или газировку. С природной водой в Азии вообще лучше не рисковать, а в таком месте - и подавно, так что мы взяли себе по бутылочке и побрели вверх.
Время от времени снизу, из репродуктора, доносилась неразборчивая речь - даже язык не сразу удалось определить. В итоге мы "склеили" из повторов этой записи рекламные заявления, вещающие о мотоциклетных турах, теплой еде, холодной воде и приятной музыке, которые можно найти в оазисе на парковке. Вскоре шлагбаум позади нас поднялся, и в гору, дымя и пыля, рванула дюжина мотоциклов с местными джигитами за рулями и европейцами сзади. Мы еле успели завернуть лица, чтобы пылью не забило глаза и нос. Кавалькада скрылась за поворотом, и воздух быстро очистился - что не осело сразу, было сдуто постоянным горным бризом. Осталась только жара...
Пройдя с полкилометра, мы сдались. Картина разрушений не менялась - здесь и далее уже ничего не сохранилось. Дорога по обрыву каньона вилась и далее, до горы оставалось (на глазок) ещё километров пять, жара не утихала. Вокруг вершины резво, но мирно, вертелись белые облака. Посмотрев с той высоты, до какой добрались, на упавшие и сожжённые леса, разрушенные дома, оплавленные холмы и промытые овраги, мы пошли назад к машине.
Путь из деревни шел по другой бывшей улице, так что каждая проезжая дорога была односторонней. Посмотрев на другие разрушения (впрочем, подобные уже увиденным), мы заметили и признаки стремительного возрождения. Многие дома тут явно были уже жилыми в процессе восстановления - их задело меньше.
Мы снова ехали по джунглям, среди которых проскакивали то дома, то руины, когда до нас дошло - трехметровые пальмы, папоротники, бамбуки и прочая яркая зелень, сменившая за окном рыжую пустыню и стоящая плотной высокой стеной, вымахала тут всего за пару месяцев, прошедших после апокалипсиса. Действительно, земля тут золотая!
Чуть подальше, на подходах к уцелевшей и богато застроенной следующей деревне, стояла старая растительность, пережившая извержение. Было интересно увидеть пальмы, с обожжёнными, видимо, ветками, торчащими вниз, над которыми тянулись к небу новые зеленые короны. Если тут и была погибшая растительность, ее уже скрыли и, наверное, поглотили выжившие и вновь выросшие растения.
Колесо жизни покатилось на очередной оборот...
Комментариев нет:
Отправить комментарий