Доехав до очередной красной автозаправки со встроенной мечетью, мы остановились. Оказалось, что нас там уже ждали - приехал напарник Лео с чудо-машиной: внедорожником Ленд-Ровер британского производства семидесятых годов, в который быстро переехали все наши сумки и чемоданы. Это был суровый металлический изнутри джип на высокой подвеске, почти без обивки и прочих красивостей, но с приваренными поручнями вокруг окон и на дверях. Он чем-то напоминал также металлический УАЗ-"Козел", на котором мы прокатились в Выборге, до которого не доехала наша электричка. Однако здесь были мягкие сиденья и ремни ,)
Прежде чем оставить свою машину ночевать на парковке при заправке, Лео отвез нас пообедать. Нас ожидали шашлычки из мелко нарубленной ягнятины в тягучем тёмном ореховом соусе - и как заведено в этом регионе, по несколько десятков шпажек на человека за копеечную на наш взгляд цену. Мы старались, но почти ни разу не осилили полную порцию - так случилось и в этот раз.
Пока мы обедали, на пороге заведения паслись блюда скорого будущего - бойкие цыплята с энергичной мамашей, разгоняющей излишне любопытных дворовых кошек. Как мы не раз писали и восхищались - эти мускулистые полудикие птицы совсем не спешать стать чьим-либо лакомством, и готовы постоять за себя.
Тем временем Лео пояснил нам, что нас ожидает настоящее внедорожное путешествие через плантационные угодья с возможным форсированием рек и неасфальтированных гор, поэтому в Национальный парк Сукамаде ездят только на настоящих, а не паркетных как у него, джипах. Водители-владельцы ценят свой редкий транспорт, так что его коллега сам повезет нас всех туда и обратно. Лео как-то пробовал поводить машину по этой дороге - но теперь не берется: тут нужен виртуоз ручной коробки передач и точный глазомер ,)
Заодно выяснилось, что свою Тойоту Аванзу - одну из "национальных" моделей индонезийского автопрома - он купил за 110 миллионов рупий (12-13 тысяч долларов), которые предстоит отрабатывать несколько лет, возя туристов. И с наших 4 миллионов останется не так много накоплений... Что-то уходит на гостиницы, еду и топливо, что-то - на оплату подъёма шлагбаумов, часть достанется коллеге с джипом и парковке при автозаправке, где под присмотром переночует его машина.
После еды мы вернулись в лендровер. Оказалось, что пружины в нем пожёстче - что наверное лучше для горного оффроада, но делает обычное городское бездорожье куда менее комфортным. Большая часть пути шла через вереницу плантаций, и на лесной грунтовке ехать оказалось лучше, чем прыгать между выбоинами в асфальте, с которых начался наш путь. Недавний плотный обед усложнил поездку, хотя эксцессов не случилось ,)
Сначала мы помчались через нескончаемую деревню, слишком быстро еще до оффроада. В ней странно чередовались и сочетались убогие задворки и роскошные виллы, стоящие сад к саду. Многие дома построены из кирпича в один слой и украшены блестящим кафельным фасадом и полом террасы с парадным входом. Часто там расстелены ковры, на которых играют дети, или выставлены столики и за ними в тени деревьев и навеса что-то степенно обсуждают взрослые.
Очевидно, такую "прихожую на улице" легко мыть, так что все такие дома выглядят опрятно. Иногда это засилие кафеля начинает напоминать выставленный на улицу санузел, но в большинстве случаев картина получается красивая. И неважно, использован ли расписной кафель "в цветочек" или выложено несколько монотонных полей - белых, изумрудно-зеленых или шоколадно-коричневых. Главное - сделано со вкусом!
В виллах побогаче навес над террасой удерживается тремя-четырьмя мраморными фасадными колоннами, и подчас это не навес, а балкон второго этажа. В домах попроще навес стоит на паре неприметных столбов по углам, а красиво отделан только вход - боковые стены и дальние, выходящие в садик-двор, остаются просто красно-кирпичными.
Многие подсобные пристройки или нарядные летние домики, а также потрёпанные бедные лачуги, построены по иной схеме. Там плетеные стены из длинных плоских полосок какой-то коры или сегментов бамбукового ствола стоят на кирпичных подстенках в полметра высотой. Наверное это спасает их от порчи и смывания в сезон дождей.
Во многих местах между дорогой и домами идет канал метра три шириной. Надеюсь, питьевая вода берется не из него - в мутной землистой взвеси стирают одежду и купаются голые сморщенные старушки, кругленькие дети и атлетично выглядящие молодые парни.
Местами наша пыльная дорога пересекала каналы и целые реки, причем два направления разделялись на пары мостов, по которым шли пешеходы и в один ряд ехали машины, грузовики и скутеры. Чтобы лихие транспортные средства не обгоняли друг друга, в паре метров от каждого края моста стоят ворота - толстенные каменные колонны, между которыми стандартная машина проезжает чуть ли не чиркая обоими боковыми зеркалами. Это редкие десятки метров трассы, на которых выполняются правила дорожного движения! ,)
Наконец мы выезжаем из деревень и углубляемся в плантации. Здесь дороги частные, платные (мелкой взяткой на каждом шлагбауме) и в основном не такие плохие как асфальтовые в деревнях - или это мы поехали медленнее и аккуратнее?
За окнами проплывают горящие поля, с которых сняли очередной урожай риса или еще каких-то злаков и теперь жгут излишки соломы. Чаще мы едем через плантации деревьев - рощи наклонных стволов каучука (видимо, так для нарезки коры доступно больше погонной длины дерева) с крючками для ведерок сменяются трехметровыми ветвистыми зарослями какао, нечасто встречаются кокосовые пальмы - кажется, им для правильного урожая нужны определенные условия.
Эти лесопосадки построены с инженерной точностью - деревья выглядят одинаково, стоят параллельно (хоть и не всегда вертикально) и посажены в узлы квадратной сетки, между ними в рыхлой тёмной земле прокопаны неглубокие траншеи для ирригации, или для упорядоченного оттока дождевой воды. Прямоугольные рощи разделены прямыми "ручьями" двухметровой ширины и метровой глубины с глинистым дном, посыпанным щебенкой. В них течет вода, но сейчас ее немного - по щиколотку. Около проселочной дороги берега срезаны в пологий брод, и наш Лендровер легко ныряет в эти овражки и не замедляясь вылетает из них, разбрасывая искры брызгов.
Как около рисовых полей, так и в древесных зарослей, по дорогам ездят не только грузовые Митсубиши-Кольты (в которых переправляются как урожай и материалы, так и десятки радостно позирующих "колхозников" за раз), но и разнообразные забавные "шушпанцеры" (необычные и уникальные транспортные средства, часто военного или утилитарного характера; рунетовский новояз) - из них чаще встречались и больше всего запомнились комбайны-рисомолотилки на рамочном металлическом шасси вроде карта для гонок. Также местный колорит передали одноколесные тележки из бамбука - из толстых труб-стволов в руку толщиной сделаны ручки и каркас коробки, а из тонкого хвороста сплетены стенки и дно. Кажется, небамбуковые там только колеса! Подобную конструкцию имели и ящики (для инструментов или мусора?), местами стоящие вдоль дороги около рощ.
Мы остановились в роще какао - посмотреть, откуда появляются шоколадки. Оказалось, плодами дерева являются крупные вытянутые ягоды, похожие на мяч для регби (но вдвое меньше когда вырастут, и часто сморщенные). Незрелые они зеленые, а потом розовеют и становятся темно-фиолетовыми, почти черными. Внутри толстенной кожуры растут два-три десятка белесых зерен - дольки в треть или четверть круга, сантиметр или два толщиной. На ощупь они как будто пластиковые - вроде кусков полиэтилена. (уточнить: Впрочем, какао-масло и далее порошок получается не из зерен, а из толстой мясистой кожуры.) На вкус ни зерна, ни кожура, нисколько не напоминают шоколадку ,)
В паре мест дорога пересекает серьёзные после дождей реки, но на наше счастье тут сейчас не так мокро, как было в Ловине на Бали с ее ежевечерними грозами как по расписанию.
Впрочем, основная река на нашем пути достаточно глубока и в сухое время - по бедро на броде - чтобы вода просочилась в машину. Так что перед форсированием мы поднимаем на сиденья упавшие водопроницаемые рюкзаки и сумки. На горизонте просматривается цепочка каменных арок, на манер римского акведука, обрывающаяся над фарватером реки. То ли здесь был мост, то ли еще будет... Берега около брода крутые и высокие, метра два от дна брода до уровня окружающих полей, и спускающаяся в воду грунтовка не особенно срезала углы. Ровер несколько раз пытался запрыгнуть на эту гигантскую скользкую ступеньку, которая изнутри машины вообще казалась отвесной стеной. Гиды правы - даже в хорошую погоду паркетным джипам тут не место! На обратном пути я заснял фееричное водяное шоу с бызгами и волнами, заранее перейдя реку пешком и выстелив принимающий берег огромными шершавыми пальмовыми листьями-ветками, обильно валяющимися тут повсюду.
Как я уже говорил, эти дороги через поля, рощи и поселки идут по частным землям плантаций. В конце череды частных дорог, около въезда на территорию национального парка-заповедника, висит плакат с благодарностью коммерческим компаниям за сотрудничество и помощь парку.
Вскоре после въезда в парк начался горный офф-роад, пересекающий один или два спускающихся в океан отрога между плантациями и черепашьим пляжем. Здесь трудно что-либо выращивать (кроме, возможно, кокосов), так что земля досталась нацпарку :)
Тут мы снова задались риторическим вопросом - Почему для туристов не завели паром или самолет?! Откровенно говоря, тут было не так плохо как в некоторых городах, или на главных шоссе, или на некоторых сегментах дорог на Кава-Иджене, но мы на автомате уже держались за поручни вокруг окон - практически висели на них - и немало устали, хотя тут нас и не так сильно побило или укачало, как в иных местах. И тут мы этого ожидали! ,)
Навстречу нам по размытой и колеистой дороге в глиноземе поднимались стайки мотоциклистов с метровыми вязанками халявного бамбука. Они по ширине занимали пол-автомобиля, так что то мы, то они останавливались, уступая дорогу. Как пояснили наши спутники, бамбук используется везде; вязанки хвороста такой длины вероятно применят в строительстве плетней и заборов, или для подпорок растениям на частном огороде. Вообще его выращивают, собирают и продают, но эти крестьяне экономят деньги везде где могут - и невелик грех махнуть за гору да нарезать себе бесплатно растущего бамбука посреди джунглей (пусть и в нацпарке).
После перевала стоит домик охранника со шлагбаумом и туалетом. Здесь у нас десятиминутный перекур после сложного отрезка пути. Вокруг буйство дикой природы - в десятках метров над нами, в изумрудных кронах толстых высоченных деревьев, гоняют друг друга темношерстые обезьяны. На муравейнике лежит тушка блестящего черного скорпиона длиной почти в ладонь, и даже так он пугает Катю. Ниже по склону лес уступает место садам, и там есть горизонтальные прогалины, где среди зеленых кустов, похожих на иву, пасутся серые коровы цвета высохшей грязи. А на ближней к дому охранника лужайке стоят футбольные ворота. Трава невысокая, по колено - в этом климате до конца ее не вытоптать и ежедневными матчами! ,)
Наконец мы приехали в "офис" нацпарка. Это небольшой поселок на два десятка домов, включая гостевые дома (ВИП для нас и какие-то попроще для местных и сотрудников), инкубатор и бассейн, канцелярию-кухню-столовую, мечеть, электростанцию, водонапорную башню... На улице стоят информационные плакаты про жизненный цикл черепах и водящиеся тут их виды (тоже в основном Зеленые и штучно Логгерхеды), а в канцелярии висят плакаты с примерами следов основных хищников и вредителей. Среди мартышек, собак и диких свиней людям места не нашлось (хотя некоторые проблемы с браконьерами имеются). Там же стоят наградные трофеи от правительства, университетов и многих международных фондов по охране дикой природы. Еще там висит диаграмма подчиненности, и встречающий нас человек гордо показывает на свой портрет на вершине графа - он директор над двумя или тремя штатными сотрудниками и неопределенным числом эпизодических помощников - волонтеров, студентов и аспирантов местных биофаков и т.п.
Мы приехали засветло, так что электричество в зданиях еще не включалось, нет ни света, ни кондиционеров или вентиляторов. Радиостанция работает днем от большой солнечной панели, сотовой связи нет. Один из молодых работников срывается на скутере - свое топливо для генератора кончилось, но в соседней деревне имеется запас.
В комнате мы раскидываем вещи, чтобы из походных штанов переодеться во что-то полегче, и идем в душ поостыть с дороги. Там нас ждет на стене огромный, но ленивый, паук. Голубовато-серого цвета, как голубика, мохнатый и с лапками в палец длиной (сложенными попарно, так что он был похож на оливку, распятую посреди креста), он произвел должное впечатление - лучше не трогать! Впрочем, он игнорировал как нас, так и плескание водой из душа, а к вечеру ушел сам.
Повсеместно на потолках и стенах змеятся симпатичные саламандерки. Как оказалось, они бегают за точкой от лазерной указки, и несмотря на попытки увернуться, некоторые неосторожные ящерки забегают на чужую территорию. До столкновений и аварий нам довести не удалось (да и цели такой не было), но они все равно забавно останавливались с разбега, поднимали головы от той поверхности, на которой были, и временами шипели друг на друга так, что и с пары метров было слышно характерный шелест.
Около кухни, где нас со временем дождался ужин из пожаренных в кляре морских рыбок, вертелись котята - куцехвостые уже в раннем возрасте. Индонезийцы вновь поклялись, что никто тут кошек не купирует - они сами рождаются с короткими (иногда с "надломом") хвостиками. Так или иначе, они бегали и прыгали за лазером как настоящие.
Работники парка, похоже, не знали о такой забаве и применении квантовой оптики и световых точек около-инфракрасного диапазона, похожих на жертву или хищника. Полагаю, скоро они организуют веселую научную работу! ,)
В лесу вокруг научной станции живут, среди прочих, кабаны и мартышки. Последние ежедневно наведываются в гости к людям - пошалить и покормиться. У нас они разбили и частично съели спираль с дымом против комаров , и перепачкали шоколадом кафельную внешнюю прихожую ВИП-домика, когда мы забыли на столике пакет с парой печенек-сэндвичей.
Вечером после ужина мы и еще несколько туристов, а также гиды и биологи, направились проселочной дорогой через лес к морю.
В темноте, но при свете луны и в ее серебристых отблесках, он произвел волшебное впечатление. Бесконечная полоска песка, растворяющаяся около горизонта в темноте и слабо сияющей взвеси водяной и песчаной пыли, напоминала "необитаемый остров" Мидл-Айленд в Австралии или городской пляж Голд-Коста там же. Однако здесь эта полоса была необъятна не только вширь (около 6км по словам Лео), но и "вглубь" - от опушки леса до воды было метров двести. На этом пляже поместилось бы несколько островов типа Леди Масгрейв!
Но и такой берег не является раем для размножения черепах: поскольку это часть заселенного большого острова, тут черепах и их потомство поджидает множество хищников пострашнее чаек - свиньи, обезьяны и собаки без труда раскапывают кладки вкусных и питательных яиц на полуметровой глубине, а в ряде мест кладки может заливать водой при приливах - что тоже не способствует их созреванию. Собственно из-за этих рисков тут и появилась биостанция с инкубатором, в который перемещают свежие кладки - так что слежка за черепахами-мамами является не только развлечением туристов, но и важной частью целевой работы этого заведения. Кроме того, регулярные дежурства на берегу помогают отвадить браконьеров, ловящих взрослых крупных черепах на суше или мелководье.
Увы, для нас эта ночь в конце сезона не оказалась удачной: за все время до полуночи вылезло две-три черепахи, но они так и не решились откладывать яйца - несмотря на значительно более скрытное поведение людей, чем на острове Леди Масгрейв. Все ходили без фонарей, не шумели, а часто тихо сидели поодаль от темных пятен, которые могли быть камнями или черепахами. Работники биостанции и гиды следили за соблюдением порядка туристами и с удивлением слушали наши рассказы о недавнем визите на остров Леди Масгрейв, где черепах на единицу площади куда больше, притом они почти непуганные на практике.
В целом эта ночь получилась неудачной с точки зрения наблюдений - смотреть было почти не на кого и не на что, а когда и было на кого смотреть - туда долго не подпускали. Тем не менее, в песке появилось несколько флажков, отмечающих новые кладки для переноса в инкубатор. Мы и другие туристы стали понемногу уставать и мерзнуть, расселись на песке и бревнах, и смотрели по сторонам в сумрак ночи при бледном свете луны. Индонезийцы разошлись по сторонам, перемигиваясь фонарями через километры пляжа - есть черепахи или нет.
А нас тем временем стали жевать какие-то кусучие штуки. Сначала казалось, что это ноги затекли и пошли мурашки по коже, но они чесались слишком настойчиво и в разных местах, как будто их покусала целая стая миниатюрных комаров с маленькими, почти безболезненными, укусами. Наутро Лео сказал, что его тоже покусали, и его коллеги поведали ему, что здесь в песке живут микроскопические крабики - которые и впрямь считают любую подвернувшуюся органику потенциальной едой. Ничего особого - укусы пару дней почешутся и пройдут.
Эх, ну вот почему нельзя было о них предупредить вечером в лагере? Мы бы оделись в более герметичные походные костюмы, нам было бы как теплее, так и безболезненнее!..
Около полуночи, увидев "полторы черепахи" (в том плане, что немногие увиденные уже уходили по пологому песчаному берегу в прибой и скрывались в метровых волнах, уносивших их в Тихий океан), туристы заклевали носами и направились спать в кроватях.
Но утреннее шоу (специально для нас) искупило и ночь, и непростую поездку - нас пустили в инкубатор, бегло посещенный накануне вечером. Он представляет собой беседку размером метров 7 на 20 с бетонными стенами и металлическими окнами с мелкой решеткой. Внутри поднятый на фут над уровнем земли бетонный пол разделяет 4 прямоугольника-песочницы, в которых вручную на полметра закопано по одной-двум сотням кладок.
Над "братскими могилами" стоят информационные щитки - какой вид, сколько яиц, дата кладки, если известно - номер бирки матери.
Нас ждал сюрприз - серия эксклюзивных развлечений - и для начала Катя закопала целую кладку яиц и оставила запись на щитке над ними...
Кладки, которые скоро должны вылупляться, также накрыты фанерной коробкой фут-на-фут без дна и крышки - так большая часть черепашат сразу после рождения оказывается в ящике. Это позволяет их сосчитать и оценить состояние, но с такими наблюдениями надо спешить: коллективно приподнимая коробку или подкапываясь под нее, черепашата быстро туннелируют наружу.
Орды маленьких черепашек (похожие на реки плотоядных жуков-скарабеев в фильмах про Мумию) снуют по общему пространству своей песочницы размером примерно 4 на 8 метров. Инстинктивно лопатящие лапками-крыльями, они должны добраться до моря. Увы, на искусственном пляже их не ждёт даже миска с водой. Так что несколько часов, до одних суток, они ползают друг по другу в песочнице. Некоторые падают на спинки и замирают. Мы опасаемся худшего, но какой-то собрат задевает лежебоку, и тот просыпается, переворачивается и возвращается к общей суете.
На одной стене инкубатора нет окон-решеток, и там красиво висят графики с итогами работы за несколько лет. В основном показатели растут ,)
Суетящихся черепашат можно ловить, хоть целыми пригоршнями, и детально раcмотреть при ярком свете дня.
К нашему удивлению, эти черепашата, выросшие в оранжерейных условиях, выглядят родившимися на полнедели раньше срока - менее зрелыми и качественными, чем дикие малыши, вылупившиеся на острове наперекор опасностям - птицам, погоде и мамам-черепахам. Возможно, климат тут не такой оптимальный? Увиденные нами инкубаторные новорожденные значительно чаще оказывались с помятым панцирем в морщинках, выглядят помельче и почти у всех остались крупные выпуклые "пупки". На острове таких были единицы, и мы их жалели, считая менее обтекаемыми и более слабыми - вероятным кормом для хищников.
Нам остается лишь надеяться, что выпускники этого инкубатора имеют хотя бы средние шансы дожить до преклонных лет.
В этом им может существенно помочь вторая стадия - аквариум. К сожалению, незадолго до нашего приезда он выпустил подросших черепашат в море и сейчас пустовал (профилактическая чистка). Но нам, несмотря на определенный языковой барьер (английский у студентов еще хромал), рассказали, как он работает.
Свежевылупившихся черепашек на 1-2 недели помещают в бассейн с морской водой, с едой и без хищников. Всего за неделю они вырастают с 5 до 13см и становятся не по зубам большинству стандартных хищников, из-за которых до взрослого возраста доживает одна из тысячи! Кроме того, они становятся сильнее и ловчее, что помогает им лучше прятаться и кормиться в дикой природе.
Время от времени аквариум опорожняется в море, и подросшие конкурентоспособные черепахи уплывают в многолетний круиз, прежде чем вернутся сюда.
Лично и только нас ожидал иной выпуск в море. Набрав целый таз юных черепашек и вручив его нам, Лео усадил нас в Ровер и отвёз на берег. При свете дея стали виднее окаймляющие его горы и джунгли, но размах все равно (или тем более) впечатлял. Утро уже вполне началось, но песок был влажный и гладкой платформой спускался к морю. Иного малышам и не требовалось!
Загребая их пригоршнями из тазика и выпуская на землю, мы смотрели как неутомимые машинки начинали (или продолжали) крутить лапками и бежать примерно в одном направлении - к воде! Временами их путь преграждали небольшие песочные крабы - соизмеримые по размерам соперники - но никого из наших малышей не поймали. Приближаясь к воде, многие из них поначалу оказывались вымыты назад на берег, но в итоге их настойчивость побеждала. Практически теми же жестами гребя в воде, маленькие рептилии ловко лавировали в прибойных потоках и быстро удалялись в пучину.
Решив сделать жизнь поинтереснее как им, так и нам, я на скорую руку слепил песчаную крепость - арку стен с башенками, воротами и рвом. Было интересно видеть, что хотя многие черепашки форсировали препятствия по прямой - кувыркаясь со стены на ров, переворачиваясь и уползая из ямы в сторону моря, некоторые из них замечали просвет ворот и ползли к ним - кто прямо, а кто и "по стенке".
Некоторым малышам досталось оказаться погребенными заживо - но за неделю рождения они хорошо научились выбираться из таких завалов. Тем не менее, солнце стало припекать и слепить их, так что последние черепашки уже не хотели ползать, а просто ложились и замирали. Этих приходилось уже не "мучать", а, наоборот, пинками (то есть лёгкими подталкиваниями) загонять в воду. Относить тоже нельзя - путь не запомнят. Однако увидев море метрах в пяти, малыши ожили и резво убежали.
По окончании экскурсии и таких индивидуальных представлений было не зазорно оставить "Дар аквариуму" (рекомендованная сумма 100-150 тыс. рупий - до 20 долларов). Всё же они делают полезное дело, и неплохо!
На обратном пути после горного офф-роада мы остановились в рыбацкой деревушке. Там можно было посмотреть на традиционные лодки (вполне похожие на лодку Чандры в Ловине на Бали, но раза в полтора крупнее) и просто поплавать и позагорать на пустынной половине пляжа. Пляж, как и дно, был устлан мелким светлым песком, но в паре мест проступали изъеденные прибоем пористые скалы - в тени одной из них мы и сложили свои вещи. В таких каменных завалах под водой на краю залива оказалось достаточно интересная жизнь, чтобы мы провели в воде час и набрали с собой немало пустых красивых ракушек. Когда мы вернулись погреться на сушу, я нашел горячую реку: по ее руслу сейчас из леса в море стекал мелкий (пару сантиметров), но широкий (20-30 метров) ручей. Прогревшись на солнце, он достигал температуры весьма горячей ванны, но всё же стоять в нём было приятнее, чем на раскалённом песке. Сначала я лёг в горячий поток, омывавший мне спину пока сохло тело - или наоборот, но потихоньку переполз в область контрастного душа - на кромке моря. Пару раз в минуту прибойная волна посильнее из последних сил докатывалась до моей новой позиции, приятной прохладой лизала мне ноги и отступала под непреклонным напором горячей реки.
Окончательно высыхая, я рассмотрел полу метровой высоты останки скал, около которых мы лежали. В вымытых прибоем озерцах и ваннах горячей морской воды кишела жизнь - многочисленные улитки, рачки и насекомые с удовольствием поселились тут. Как на каменных стенах, так и в воде прилипли скорлупки маленьких устриц. Плоский, прилизанный отливом, песок между скалами был изрыт норками крабиков, а выброшенные из них концентрические круги шариков песка образовывали красивые геометрические узоры, интерференционные картины и муаровую рябь.
Перед отъездом нам предложили подкрепиться кокосами размером с футбольный мяч, которые растут в лесах неподалеку. Подобно бамбуку, кокосы тут играют важную роль в подсобном хозяйстве. Кроме очевидных пищевых применений, кокосовые "волосы" можно сплетать в веревки или набивать ими подушки, а крепкой скорлупе находятся применения в строительстве.
Мы не осилили свои кокосы, поданные со срезанной макушкой и с трубочкой-соломинкой - около литра терпко-сладкого сока мы перелили в пустовавшие у нас походные бутылочки для воды. Разделавшись с прохладным и вкусным напитком, мы пожелали закусить его мякотью кокоса, чем озадачили хозяев: тут этим побочным продуктом кормят кур или варят из него сахар (что нам вскоре наглядно показали). Впрочем и мякоти оказалось не так много, как в приезжающих на наши прилавки небольших кокосах, почти целиком забитых едой с символическими объёмами молока. Здесь толщина мякоти возможно достигала сантиметра, но размазанная по значительно большей площади, она могла иметь объём и вес соизмеримые с "нашими" кокосами.
Когда мы наелись (и случилось это весьма быстро), остатки кокосовой мякоти маленькими обрезками и щепками полетели на землю. Из ниоткуда возникли стаи куриц с выводками цыплят (от двух до пяти), разогнавшие дремавших на солнце кошек, и занявшиеся дележом добычи. Пока одни курицы с воплями бегали друг за другом, отгоняя от кусочков покрупнее, а цыплята умудрялись выделять своих мам и бегали за ними, другие хитро следили за суматохой и ели что достанется.
Сцену перед закусочной украшал колоритный деревенский санузел на 3 кабинки - 2 туалета и мечеть.
На обратном пути мы вновь столкнулись с кокосовой тематикой. В каноническом варианте истории нас завезли в мастерскую по изготовлению черного сахара, и пока Лео с мастерами показывали нам процесс, его напарник чинил колесо автомобиля. В менее романтичном представлении местные дороги порвали ЛендРоверские покрышки в лоскуты, да и шине досталось; Лео хотел подешевке купить сахара домой; а нам всё интересно посмотреть. Дотянув на хромой машине до сахароваров, гиды оптимально решили несколько задач сразу.
Так или иначе, традиционное производство "черного сахара" из кокоса проводилось под деревянным навесом, где стояло 4 или 5 печек-плит. Между парой длинных (метра два) но невысоких (по колено) каменных стен печки, в яме под уровнем пола, находилось пекло. Там несколько дней подряд поддерживается огонь; воздух и дерево попадают через большую щель на торце печки. Сверху выдолблено круглое отверстие, в которое аккуратно вставляется большой круглый металлический чан, около метра в диаметре и фута в глубину, похожий на жаровни для узбецкого плова на наших югах.
За несколько дней кокос вываривается и после затвердевания превращается в сладкую рыхлую, но плотно слежавшуюся, массу темно-коричневого цвета с поджаристым вкусом - совсем не напоминающим о кокосовом прошлом. Еще густую жидкую массу выливают в формочки - высверленные в деревянном кирпиче цилиндрические полости длиной с палец и диаметром 4-5см.
Нам они очень понравились даже как самостоятельные конфеты (при том что Катя сахар обычно не любит), хотя индонезийцы обычно дробят эти куски дома и используют для своего гиперсладкого чая, изготовления пирогов и иной кулинарии.
По словам Лео, кило сахара стоит в магазине от 50 тысяч рупий, на "фермерских рынках" несколько дешевле, а в мастерских - 15-25 тысяч. По такой цене его закупают оптовики, и так либо чуть дороже его продают "налево" мастера. Это выгодно всем, кроме перепродавцов, поэтому покупка пакета цилиндриков происходит конспиративно - пока туристы отвлекают подмастерьев вопросами и своей общей нелепостью, старший мастер закидывает пакет в окно машины и как-то под полой получает деньги.
Наконец подвижность Ровера восстановлена, и мы можем доехать до города. Кажется, запаска тоже не пережила оставшийся отрезок дороги через плантации и пару мелких рек в глубоких руслах, потому что выгрузив нас в машину Лео, его коллега уехал искать толковых и оборудованных пневматиков среди многочисленных выходящих на улицу города гаражей с насосами и манометрами. Несколько раз по дороге мы у таких останавливались, чтобы подкачать запаску...
Трудная дорога растрясла в нас аппетит, и голодный Кать был готов наброситься даже на традиционную еду. Она даже опробовала рецепт Лео - Фанта-соду с молоком.
--
Sincerely yours,
Jim Klimov
scribbled on my mobile,
sorry for any typos
Комментариев нет:
Отправить комментарий